План статьи
- Постановка вопроса о единстве и разнообразии.
- Решение вопроса первоапостольской церковью:
- наличие разнообразия;
- отношение к разнообразию;
- препятствия на пути к единству.
- Выводы для современной церкви.
Идея единства Церкви в Деяниях апостолов и посланиях ап. Павла занимает значительное место.
Охватывая период с 30-х до 60-х годов н.э., эти книги показывают нам, что,
чем старше становилась Церковь, тем глубже осознавалась её потребность в единстве.
Разногласия, споры, распри, ереси, разделения всё больше и больше досаждали Церкви.
Её руководители через Духа Святого всевозможными способами побуждали свою паству
оберегать единство. Устно или письменно, мягко или строго, прямо или косвенно призыв
к единству всегда имел место. В этом отношении также богат метафорический язык Луки и Павла -
"один дух", "одна душа", "одно сердце", "один разум",
"одни уста", "одно тело", "один человек"...
Размышляя о сути единства, мы неизбежно придём к вопросу о согласовании единства с разнообразием.
Ведь пестрота современной Церкви очевидна. Исключает ли единство разнообразие, и, если нет,
то насколько? Какие различия можно оправдать, а какие - нет?
Чтобы решить этот вопрос, первое, что нужно сделать - посмотреть, как он решался в
первоапостольской Церкви. Существовало ли тогда разнообразие, и если да, то каково было к
нему отношение апостолов?
Вообще, рассматриваемые нами книги указывают на существование следующих различий:
- доктринальные;
- различия в симпатиях к определённым служителям (1Кор.3:4, Деян.15:39);
- различия в оценке тех или иных духовных даров (1Кор.12:25);
- культурные различия.
Естественно, все указанные различия на практике чаще всего взаимосвязаны и не существуют
отдельно одно от другого. Мы же в этой работе остановимся лишь на культурных особенностях,
во-первых потому, что они в некотором смысле являются причиной доктринальных и других различий
(например, богословие самых крупных ветвей христианства -
православие, католичество, протестантизм - во многом обусловлено соответственно восточной,
западной культурой и культурой эпохи Ренессанса),
а во-вторых, под этим углом зрения наиболее отчётливо видна
согласованность единства и разнообразия.
При поверхностном взгляде на Новый Завет первоапостольская Церковь покажется нам более
или менее одинаковой в культурном отношении. Естественно, что нам тяжело ощущать разницу
между архаическими культурами так же живо, как между современными. Для древних же трудность
состояла в противоположном: как бы не быть столь восприимчивыми к этим различиям, как бы
менее болезненно реагировать на чужую культуру.
В христианстве уже на самом раннем этапе начали сосуществовать две культурные традиции:
иудейская и языческая (конечно, языческое христианство в свою очередь состоит из различных
субкультур, но это проявится позднее. В Новом Завете эти различия ещё малозаметны).
Вся разница между ними сводилась к тому, что на иудейскую культуру огромнейшее влияние
оказал Моисеев Закон. Сформировавшееся под этим влиянием устойчивое иудейское мировоззрение
характеризует, в частности, Иерусалимскую Церковь. Приняв христианство, тысячи иудеев
по-прежнему продолжали быть, по словам Луки, "ревнителями Закона" (Деян.21:20).
Свою любовь ко Христу они выражали через послушание предписаниям иудаизма, т.е.
через свою культуру. То изначальное единодушие, о котором повествуется в Деян.2:46 и 4:32,
скорее случайное, чем сознательно достигнутое - ведь легко быть единодушными в рамках
одной иудейской культуры (это кратковременное единодушие также объясняется эмоциональным
подъёмом первых дней, эйфорией, новизной чувств). Когда же ко Христу начали приходить язычники,
в Церкви установилась совсем другая атмосфера - атмосфера непринятия людей чужой культуры
(а до язычников непринятие уже почувствовали на себе различные ответвления иудейской культуры:
еллинистское (Деян.6:1), самарянское (Деян.8, Иоан.4:9)).
Напряжённые взаимоотношения между иудеями и язычниками были одним из сложнейших
вопросов в истории новозаветной Церкви. Принятие первого язычника Корнилия сначала
Петром (Деян.10), а затем церковью (Деян.11) было мучительным. Без чудодейственного
вмешательства Бога (видение Корнилию и Петру, знамение "языков") оно вообще было
бы невозможным. Иудейские христиане оказались зависимы от своей культуры более,
нежели от повеления Христа проповедовать язычникам (Деян.1:8, Мт.28:19) (примечательно то,
что первую языческую церковь в Антиохии осмелились открыть не апостолы, а "рядовые верующие"
(Деян.11.20-21), но и это вряд ли бы произошло, если бы не случилось преследование христиан(11:19)).
Когда же сохранить "единокультурие" путём полного непринятия язычников стало невозможным,
они перешли к условному принятию. Уверовавшие язычники должны были вести себя по-иудейски:
обрезываться, чтить субботу, праздники, различные иудейские обычаи. Примеры такого условного
принятия можно увидеть в Антиохии (Деян.15:1), в Галатии (посл. Гал.), в Колоссах (Кол.2:16),
в Филиппах (Фил.3:2), в Риме (Рим.14:3) и т.д. В Антиохии разногласия достигли такого кризиса,
что для его разрешения пришлось даже созвать собор в Иерусалиме (Деян.15:2). После долгих
дебатов конфликт был улажен с помощью компромисса - обязательного минимума, состоящего из
известных четырёх требований к язычникам (Деян.15:29).
Если для иудейской культуры было больше характерно наступательное поведение, то для языческой -
оборонительное поведение. Язычникам нечего было предложить своего (их культура чаще всего
была связана либо с идолопоклонством, либо с блудом, либо с мирской философией,
либо с оккультизмом. Она почти совсем не была облагорожена Божиим Законом), поэтому
они защищались от чужого. Наиболее ярко видно это на примере Коринфской церкви, где
верующие намеренно подчёркивали свою независимость от культурных предрассудков (1Кор.8).
Нечто похожее было и в Риме (Рим.14). Но как активная наступательность, так и демонстративная
оборонительность, являются крайностями, которые приводили к фактам разделения в Церкви.
Итак, наличие по меньшей мере двух культурных традиций в Новом Завете очевидно.
Но само по себе наличие ещё ни о чём не говорит. Далее важно выяснить, каково было отношение
апостолов к этому.
Судя по многим местам Нового Завета, апостолы смотрели на многокультурность христианства
как на нормальное, естественное, ничему не противоречащее явление. Они не только не
препятствовали этому, но по сути призывали к сохранению разнообразия в Церкви:
"Только каждый поступай так, как Господь ему определил, и каждый, как Господь призвал.
Так я повелеваю по всем церквям. Призван ли кто обрезанным, не скрывайся; призван ли кто
необрезанным, не обрезывайся. Обрезание ничто и необрезание ничто, но всё в соблюдении
заповедей Божиих. Каждый оставайся в том звании в котором призван(1Кор.7:17-20)".
Многие тысячи уверовавших иудеев, так сказать, по инерции продолжали быть ревнителями
Закона (Деян.21:20). К тому же опасно было не продолжать. Апостола Павла чуть не казнили
за то, что он, мол, сам отступил от Моисея и ещё учит этому иудеев, живущих среди язычников
(Деян.21:21,28-31). Тогда Павел, пытаясь оправдать себя и вернуть к себе доверие, вошёл
(по совету старейшин Иерусалима) в храм и совершил там иудейский обряд. Этот обряд очищения,
кроме всего прочего, включал и жертвоприношения. Как свидетельствуют Деяния, Павел и раньше
прилежно исполнял иудейские обычаи: принимал обет (18:18), обрезал Тимофея (16:3).
Следовательно, он не только не отрицал культуру иудеев, но и, насколько мог, одобрял её.
То же самое, даже в ещё большей мере, касается и столпов Иерусалимской церкви Иакова,
Петра и Иоанна. Ведь Павел лишь изредка посещал Иерусалим, а они постоянно должны были
жить в нём и поддерживать свой авторитет. То, как Иерусалимские вожди советовали Павлу
сохранить себе жизнь (Деян.21:18-24), говорит о том, что они сами таким образом избегали гонения.
Если Павлу, служителю язычников, для иудеев нужно было быть "как иудей" (1Кор.9:20),
то тем более Иакову, Петру и Иоанну, посвятившим свою жизнь обрезанным (Гал.2:9).
Крайность, в которую упал Пётр в своём уподоблении иудеям (Гал.2:12), очень ярко подтверждает это.
В Писании нигде нет требования к верующим иудеям полностью оставить Закон.
Многие стихи говорят о бесполезности Закона (как средства оправдания перед Богом), но иудеи не видели
в этом основания для его абсолютного отвержения. Да этого от них и не требовалось.
Все могли спокойно оставаться ревнителями Закона, если, конечно, тот не подменяет им Христа.
Кстати, иудейский оттенок послания Иакова легко объясняется тем, что адресовано оно именно
"двенадцати коленам в рассеянии" (Иак.1:1).
Подобно и язычникам никто из апостолов не навязывал иудейскую культуру (не считая ошибки
Петра в Антиохии, косвенно принуждающего язычников иудействовать (Гал.2:14)).
Своё уважение к самобытности культуры язычников апостолы официально выразили на
Иерусалимском соборе. В решении, отправленном во многие города, указывалось не обременять
язычников чужой иудейской культурой (Деян.15:28). Тем самым была защищена многокультурность
христианства. Павел "для чуждых закона стал как чуждый закона" (1Кор.9:21).
Например, он значительно реже пользовался лексикой Ветхого Завета; чаще цитировал
греческих поэтов (Деян.17:28; Тит.1:12); требовал, чтобы коринфские мужчины не покрывали
головы и носили короткие волосы (1Кор.11:7,14), что соответствовало их местной культуре,
а не, скажем, культуре иудейских мужчин или спартанских воинов.
Уважая культуру каждого народа, апостолы тем не менее видели черту,
за которую переступать не следует. Опасность заключалась в переоценке той или иной культуры.
Чрезмерная зависимость от иудаизма могла привести Церковь к законничеству,
недооценке благодати Божией (что и случилось с адресатами посл. к евреям и галатам);
а безоговорочная лояльность перед язычеством вела к безнравственности,
недооценке святости Христа (в эту ловушку попались коринфяне).
Между этими двумя крайностями находится золотая середина, удачно выраженная в словах Павла:
"для подзаконных стал, как подзаконный [не будучи сам под Законом],
чтобы приобрести подзаконных; для незнающих Закона, как незнающий Закона
[не будучи без Закона пред Богом, но под законом Христовым], чтобы приобрести незнающих Закона."
(1Кор.9:20,21).
Итак, мы увидели, что культурное разнообразие в древней Церкви существовало,
а отношение апостолов к нему было положительным. Из этого следует, что по крайней мере,
один (один из 4-х вышеупомянутых: доктринальных, различий в симпатиях,
различий в оценке духовных даров, культурных) вид различий между церквями
(или внутри Церкви)
оправдан и не должен считаться исходящим от дьявола. Сегодняшней Церкви необязательно
быть одинаковой, если в зародыше она не была такой. Ведь зародыш определяет развитие.
Более того, если христианство с самого начала создано не подавляющим культуру,
то Церковь ни в коем случае не должна быть одинаковой. Единство - это не одинаковость,
а отсутствие разделений. Но как же так получается, что на практике именно из-за разницы в стилях,
формах, порядках начинаются разделения? Почему эта разница часто становится непреодолимым
эмоциональным барьером между христианами?
Причина не в разнообразии как таковом, а в нашем отношении к нему. Апостолы не через
культурное однообразие приходили к единству, а через преодоление неправильных установок
(или ложных верований), находящихся в человеческом разуме. Их можно свести к двум основным:
- отождествление христианства с культурой, а не с воскресшим Христом;
- отождествление христианина с культурой, а не с воскресшим Христом.
Первое заблуждение заключалось в неумении чётко разграничить внекультурное по природе
своей христианство и культуру, чрез которую оно выражается. Какое же, мол, это христианство
у язычников, и что это за любовь к Богу, если они игнорируют заповеданное Богом обрезание;
не чтят Божией субботы и праздников; не проводят различий между чистой и нечистой пищей,
которые Бог установил? Но апостол Павел рассуждал иначе:
"Кто различает дни, для Господа различает; и кто не различает, для Господа не различает.
Кто ест, для Господа ест, ибо благодарит Бога; и кто не ест, для Господа не ест, и
благодарит Бога." (Рим.14:6).
"Ибо во Христе Иисусе не имеет силы ни обрезание, ни необрезание,
но вера, действующая любовью." (Гал.5:6).
Из этих стихов очень хорошо видно, как Павел разграничивал главное и второстепенное.
Главное - это вера, любовь, желание служить Богу; остальное - это всего лишь форма,
через которую выражается это главное. Сущность христианства - одна, форм же может быть столько,
сколько культур существует в мире. Христианство отвечает на вопрос: что?; форма - как?
|
Верующим (особенно младенцам во Христе) тяжело бывает мысленно отделить христианство от культуры.
Трудность состоит в том, что в истории никогда не было и не может быть христианства
в "чистом виде". Оно всегда одето в определённую культуру. Таким оно и появилось на свет.
Когда христианство начало распространяться, ему приходилось каждый раз снимать с себя
прежнюю культуру и одеваться в новую. Эта "процедура" всегда была стрессом для Церкви,
которая привыкала видеть себя в старой одежде, которой казалось, что она умрёт, сняв её.
Но ведь её сущность не в одежде, сущность - в воскресшем Христе, который вне культуры.
Именно это и было камнем преткновения
|
для Иерусалимской церкви: они больше помнили Христа-иудея,
чем знали живого, реального Христа, переставшего быть иудеем. Они связывали христианство больше
с воспоминаемым Христом, чем с воскресшим и обитающим среди них.
Видеть разницу между Христом-иудеем и воскресшим Христом - это в принципе то же,
что и различать 600 заповедей Закона и 2-е заповеди любви, на которых, по словам Христа,
Закон держится
(
- висит (Матф.22:40)).
Эти 600 заповедей всего лишь показывают иудею,
как проявлять любовь к Богу и ближнему; следовательно, не они составляют сущность Закона.
Они только "одежда" для него и, притом, сугубо иудейская. Христос отделил сущность Закона
от иудаизма. Отделить христианство от культуры удалось и апостолам на Иерусалимском соборе.
Удаётся ли сделать это и нам?
Первое заблуждение касалось неверного представления о христианстве в целом.
Но, если человек неправильно понимает христианство, то он неправильно понимает и христианина.
Так рождается второе заблуждение, являющееся продолжением первого. Заключается оно в
неумении отделить христианина от культуры, которую он представляет: "Как мы можем быть
едиными с ними?! Ведь это же язычники!".
Это заблуждение рассеивает следующая истина:
"Ибо вы, которые были крещены во Христа,
все вы облеклись во Христа. Нет уже иудея, ни еллина, ибо все вы - одно
(
- один)
во Христе Иисусе" (Гал.3:27,28).
Итак, почему нет различий между иудеем и язычником? Потому что и те, и другие одеты
(
)
во Христа. Опять же, не в исторического Христа-иудея, а в воскресшего Христа (сегодня некоторые
не видят Христа в современных церквях, так как они и воскресшего Христа представляют себе как иудея:
"разве Христос одел бы джинсы?"), в которого они были крещены Духом Святым. Именно этот
внекультурный (или сверхкультурный) Христос теперь определяет христианина, именно Он,
а не культурная принадлежность, должны были бросаться в глаза:
"Потому отныне мы никого не знаем по плоти; если же и знали Христа по плоти,
то ныне уже не знаем. Итак, кто во Христе, тот новое творение; древнее прошло, теперь всё новое."
(2Кор.5:16,17).
"Ибо во Христе Иисусе ничего не значит ни обрезание, ни необрезание, а новое творение" (Гал.6:15).
До тех пор, пока иудей и язычник отождествляли друг друга с культурой, в Церкви царила вражда -
все ведь такие разные. Когда же они начали отождествлять друг друга со Христом, то понимали,
что в существе своём они не два разных человека, а одинаковые (Еф.2:14-17, Гал.3:28).
Это и есть база для единства. Единство касается только сути, а разнообразие - только культур.
Логический вывод из этого следующий: единство не должно касаться культуры, а разнообразие - сути.
Мы не должны достигать единства через формирование в христианстве одной - единой культуры.
Мы вообще не должны ничего формировать, потому что наша единая суть уже сформирована.
Павел призывает "сохранять единство Духа" (Еф.4:4), а не формировать его в Церкви.
Единство не достигается, а постигается.
В заключение проанализируем, применимо ли для современной Церкви то решение вопроса о
единстве и разнообразии, которое дал Бог древней Церкви. Да, по двум причинам.
Во-первых, Бог неизменен. Во-вторых, проблематика не изменилась. В современной Церкви
даже больше культурного разнообразия, чем это было у апостольской. Она географически
стала значительно шире, следовательно, вобрала в себя большее количество культур.
Ещё разница в том, что в наши дни наблюдается конфликт не только между культурами
разных местностей, но и разных поколений. Ведь в современном мире поколения не так
зависимы друг от друга, как в более инертном патриархальном мире. Сейчас в каждой
отдельно взятой местной культуре молодёжь имеет свою субкультуру, а старшее поколение -
свою. Уже, как минимум, две совершенно разных культуры в каждой местности.
Поэтому тема единства не потеряла для нас своей актуальности.
Подведём итог:
- Единство - наша цель. Разнообразие - неизбежность.
- Единство - это то, к чему надо стремиться, разнообразие - то, с чем надо мириться.
- Единство не исключает разнообразия, разнообразие не препятствует единству.
- Единство - вместо разделения, а не вместо разнообразия.
- Единство касается только сути, разнообразие - только форм.
- Единство не достигается, а постигается. Воскресший Христос - наше единство.
