В жизни мы часто встречаемся с ситуациями, когда один человек зависит от славы другого. Оратор, который придаёт вес своей речи, цитируя слова великих людей. Отец, краснеющий перед друзьями за сына, совершившего подлый поступок. Учитель, которого никто и не знал бы, если бы не знаменитые его ученики. Киев, который прославился на весь мир, благодаря победам динамовцев. Партия, рейтинг которой падает из-за компромата на одного из её членов. Жена, получившая всеобщее признание по успехам своего мужа. Можно и дальше продолжать ряд примеров, показывающих, как слава одного становится славой другого.
      Слава – хорошая она или плохая – является одним из звеньев, объединяющих общество. Слава отдельного человека влияет на славу общества, и слава общества влияет на славу отдельного человека. Невозможно иметь собственную, независимую славу.
      Сходным образом и союз Бога с человеком объединён одной славой. Когда человек из-за своего греха "был лишён славы Божьей" (Рим. 3:23) и оказался в стыде и позоре, Бог не отмежевался от него – Он, Святой и Безгрешный, спустился к нему и взял его позор, "был обезображен паче всякого человека", "презрён и умалён пред людьми" (Ис. 52:14; 53:3).
      И как незаслуженно Христос взял на Себя бесславие человека, так незаслуженно Он даёт ему Свою славу⁵⁷: "Славу, которую Ты дал Мне, Я дал им" (Ин. 17:22), "привёл многих сынов в славу" (Евр. 2:10). Слава человека распространилась во Христе и на Бога, слава Бога распространилась во Христе и на человека.

      Если христианин не живёт славой Бога, то он будет жить своей славой, хорошей или плохой. Ему останется одно из двух:
      1) либо жить своим бесславием, сосредоточиться на своих недостатках – и этот путь приведёт его к низкой самооценке;
      2) либо жить своей славой, зациклиться на своих достоинствах – таков путь к высокой самооценке.
      Однако по мере того как человек познаёт славу Господа, он освобождается от этих крайностей; отвлекаясь от себя, он перестаёт болезненно воспринимать свои недостатки или чрезмерно дорожить своими достоинствами. Он больше думает о Господе, беспокоится о Его славе, мыслит Его авторитетом.
      Как же нам жить Его славой? Каким должно быть наше мышление? Каким образом одна слава скрепляет наш союз с Христом? Давайте посмотрим, как Библия отвечает на эти вопросы.

Отец и Сын: одна слава на двоих

      Новый Завет рассказывает о множестве случаев, когда люди намеренно унижали Иисуса. Некоторые эпизоды интересны для нас тем, что в них отчётливо видно Его отношение к славе.
      Однажды во время Его проповеди группа иудеев почувствовала своего рода симпатию к Иисусу (Ин. 8:30). Им показалось, что они принимают Его как Мессию. Но дальнейший разговор высветил, что в действительности они не доверяли Ему. Как только Он начинал говорить что-либо противоречащее их мышлению, от их "веры" не оставалось и следа. Иисусу достаточно было сказать, что без познания истины они в своей сущности являются рабами греха, следовательно, детьми дьявола, а не Авраама, – так они воспылали от гнева: "Не правду ли мы говорим, что Ты Самарянин (т. е. богоотступник) и что бес в Тебе?" (Ин. 8:48).
      Такое происходило не раз. Не имея реальных обвинений против Христа (Ин. 8:46), они часто прибегали к самому сильному (как для Сына Божьего) оскорблению, что Он сумасшедший и одержим бесом (Ин. 7:20; 8:48, 52; 10:20; Мф. 12:24).
      Реакция Христа потрясает. Он не воспринял эти слова близко к сердцу, как личное оскорбление; Он не раздражался на то, как они смеют безосновательно унижать Его. Он сперва спокойно оправдался: "Во Мне беса нет; но Я чту Отца Моего, а вы бесчестите Меня", а затем произнёс ключевые для нашей темы слова: "...Я не ищу Моей славы: есть Ищущий и Судящий" (ст. 50). Слова оправдания нужны были для иудеев, в сердце же Иисус не искал Своей славы – зачем, если есть Тот, кто ищет? Зачем вдвоём её искать? Иисус делал своё дело, а заботу о том, что думают о Нём люди, доверил Своему Отцу.
      Заметим, что у Христа не было показного смирения: "Да кто я такой?! Я вообще ничто!". Ответить на обвинения иудеев не значило броситься в противоположную крайность и унижать себя до последнего; суть не в том, чтобы унизить, а в том, чтобы сказать правду о себе. А правда в данном случае была в величии Богочеловека: "Кто соблюдет слово Мое, тот не увидит смерти вовек" (51). После этих слов – что естественно было ожидать – иудеи ещё больше утвердились в своей правоте (или, скорее, сделали такой вид): "Теперь узнали мы, что бес в Тебе... чем Ты Себя делаешь?" (52, 53). Они начали играть на смирении, мол, если Ты не ищешь своей славы, зачем же ставишь Себя выше Авраама и пророков!
      Ответ Христа был в самую точку: "Если Я Сам Себя славлю, то слава Моя ничто. Меня прославляет Отец Мой, о Котором вы говорите, что Он Бог ваш" (Ин. 8:54). Если бы Иисус Сам создал Своё величие, то да, оно ничто, но ведь его Отец создал!

      В Евангелии от Иоанна есть ещё один отрывок, раскрывающий самооценку Христа (Ин. 5 гл.). Однажды Иисус исцелил в Иерусалиме человека, страдавшего 38 лет от болезни. Иудеев, как обычно, это только разозлило. Как Он может исцелять в субботу?! Да ещё оправдываться тем, что и Отец по субботам делает то же! Более того – как Он смеет уравнивать Себя с Богом, называя Его Своим Отцом?! (Ин. 5:16-18).
      Иисусу нужно было отстоять Свой авторитет. Среди прочего Он сослался на свидетельство Иоанна Крестителя о Нём (31-33). И тут же уточнил, что делает это ради них, а не потому что для Него Самого важно человеческое мнение. Для Него главное – мнение Отца: "Я не от человека принимаю свидетельство, но говорю это для того, чтобы вы спаслись... Я же имею свидетельство больше Иоаннова: ибо дела, которые Отец дал Мне совершить, самые дела сии, Мною творимые, свидетельствуют о Мне, что Отец послал Меня" (34, 36). Отсюда видно, что Иисус основывал Свою самооценку на реальности жизни Отца в Нём⁵⁸.
      И далее следует весьма категоричное заявление: "Не принимаю славы от человеков" (41). Иудеи, возможно, думали, что, дискредитируя Христа, они выбивают почву из-под Его ног, так как лишают Его вещи, жизненно важной для любого раввина, – народного признания. Своим заявлением Иисус пытался рассеять такие подозрения. Мы, разумеется, не утверждаем, что Он был абсолютно равнодушен к тому, что думали о Нём люди, – иногда Он явно интересовался этим ("За кого люди почитают Меня?", "Что вы думаете о Христе?" (Мф. 16:13; 22:42)). Мы только говорим, что человеческое мнение не было для Него опорой в жизни. Он зависел от славы Отца и именно за неё хватался, когда Его унижали и позорили.
      Следующие стихи интересны для нас тем, что в них Иисус Свой стиль жизни противопоставляет стилю фарисеев. Для них человеческая оценка была двигателем жизни. И здесь Он им говорит важную вещь: доверие Богу и поиск у людей одобрения не могут существовать одновременно. "Как вы можете веровать, когда друг от друга принимаете славу, а славы, которая от Единого Бога, не ищете?" (44). Многие из них, пытаясь всё же совместить одно с другим, пришли в тупик: "...из начальников многие уверовали в Него; но ради фарисеев не исповедывали, чтобы не быть отлученными от синагоги, ибо возлюбили больше славу человеческую, нежели славу Божию" (Ин. 12:42-43).
      Пренебрежительное отношение Иисуса Христа к человеческой славе хорошо видно и в те моменты, когда она у Него была (может быть, даже лучше, чем тогда, когда её не было, потому что легче пренебрегать славой, когда её нет). Это случилось незадолго до Пасхи. Иисус пришёл в Вифанию и воскресил там Лазаря, пролежавшего мёртвым уже 4 дня (Ин. 11). Вдобавок к этому, как раз началось движение паломников на праздник в Иерусалим. Многие из них, особенно галилеяне, были наслышаны о чудесах Христа (12:12). А о заговоре первосвященников и фарисеев против Него (11:53, 57) ещё не успели узнать. Сложились идеальные условия для вспышки популярности.
      Признание Христа народом стремительно поднималось вверх. Все были готовы к тому, чтобы сейчас же провозгласить Его Мессией-Царём – "...взяли пальмовые ветви, вышли навстречу Ему и восклицали: осанна! благословен грядущий во имя Господне, Царь Израилев!" (12:13). Ученики наконец-то смогли ощутить себя министрами возле царя. Все их вдруг стали уважать, спрашивать, кое-кто стал даже завидовать их положению. Некоторые греки подошли к Филиппу, чтобы тот помог им устроить личную встречу с долгожданным Мессией. Апостолы (с важностью посредников) сообщают о греках Иисусу и слышат от Него то, в чём они и сами были уверены: "Пришёл час прославиться Сыну Человеческому". Они думали, что наконец-то плотину прорвало, процесс пошёл, народ созрел для принятия Мессии.
      Но дальше Иисус начал говорить совсем не то, что ожидалось: "Истинно, истинно говорю вам: если пшеничное зерно, пав в землю, не умрет, то останется одно; а если умрет, то принесет много плода. Любящий душу свою погубит ее; а ненавидящий душу свою в мире сем сохранит ее в жизнь вечную" (12:24-25). А из дальнейших Его слов стало ясно, что Он отнюдь не радостен: "Душа Моя теперь возмутилась; и что Мне сказать? Отче! избавь Меня от часа сего! Но на сей час Я и пришел. Отче! прославь имя Твое. Тогда пришел с неба глас: и прославил и еще прославлю" (12:27-28).
      Ученики должны были понять, что слава – это не обязательно популярность. Популярность сладка для человека, но она приходит и уходит; слава Божья постоянна, но путь к ней лежит через горечь смерти. (Почему через смерть? Хотя и при земной жизни Иисус явил славу Отца (Ин. 1:14), в сравнении с вечностью Он "ещё не был прославлен" (Ин. 7:39). Перед смертью Он молился: "Ныне прославь Меня Ты, Отче, у Тебя Самого славою, которую Я имел у Тебя прежде бытия мира" (Ин.17:5)).

      Итак, мы увидели, что в разных ситуациях – и когда люди унижали Христа, и когда возвышали – Он не зависел от человеческой славы. Чтобы сохранять внутреннее равновесие, Ему было вполне достаточно славы от Отца. Он Сам об этом заявлял.
      Однако мы должны отметить, что Он говорил о Своей славе не так уж много, в основном, только в разговорах с людьми, которые сами заговаривали с Ним на эту тему. Его сердце, думаю, было больше занято тем, как Ему прославить Отца. Он ведь и пришёл на землю ради того, чтобы явить Отца (Ин. 1:18). А перед смертью в молитве подвёл итог: "Я прославил Тебя на земле, совершил дело, которое Ты поручил Мне исполнить" (Ин. 17:4).
      Сын не думал о Своей славе, как потому что Отец думал о ней, так и потому что у Него не было времени на это – Он думал о прославлении Отца. И Сын, и Отец прославляли Друг Друга. И даже более того: поскольку Они жили Друг в Друге, Они прославляли Друг Друга в Себе. Библия так говорит: "Ныне прославился Сын Человеческий, и Бог прославился в Нем. Если Бог прославился в Нем, то и Бог прославит Его в Себе" (Ин. 13:31). Слава Сына была славой Отца, слава Отца была славой Сына – и всё потому, что Они были "одно" (Ин. 10:30). Если Иисус где-то и разделял славу на "Твоя" и "Моя", то это только ради Его слушателей, которые привыкли мыслить такими категориями. В действительности же нельзя сказать, где заканчивается слава Сына и начинается слава Отца; по сути, это одна и та же слава.

Продолжение ...

57. Следует иметь в виду, что перенесение славы на другого всегда незаслуженное.
58. О значении опыта для самосознания Иисуса ср.: Джеймс Д. Данн. Единство и разнообразие в Новом Завете. М., 1997, 225-226.