В жизни мы часто встречаемся с ситуациями, когда один человек зависит от славы другого. Оратор, который придаёт вес своей речи, цитируя слова великих людей. Отец, краснеющий перед друзьями за сына, совершившего подлый поступок. Учитель, которого никто и не знал бы, если бы не знаменитые его ученики. Киев, который прославился на весь мир, благодаря победам динамовцев. Партия, рейтинг которой падает из-за компромата на одного из её членов. Жена, получившая всеобщее признание по успехам своего мужа. Можно и дальше продолжать ряд примеров, показывающих, как слава одного становится славой другого.
      Слава – хорошая она или плохая – является одним из звеньев, объединяющих общество. Слава отдельного человека влияет на славу общества, и слава общества влияет на славу отдельного человека. Невозможно иметь собственную, независимую славу.
      Сходным образом и союз Бога с человеком объединён одной славой. Когда человек из-за своего греха "был лишён славы Божьей" (Рим. 3:23) и оказался в стыде и позоре, Бог не отмежевался от него – Он, Святой и Безгрешный, спустился к нему и взял его позор, "был обезображен паче всякого человека", "презрён и умалён пред людьми" (Ис. 52:14; 53:3).
      И как незаслуженно Христос взял на Себя бесславие человека, так незаслуженно Он даёт ему Свою славу⁵⁷: "Славу, которую Ты дал Мне, Я дал им" (Ин. 17:22), "привёл многих сынов в славу" (Евр. 2:10). Слава человека распространилась во Христе и на Бога, слава Бога распространилась во Христе и на человека.

      Если христианин не живёт славой Бога, то он будет жить своей славой, хорошей или плохой. Ему останется одно из двух:
      1) либо жить своим бесславием, сосредоточиться на своих недостатках – и этот путь приведёт его к низкой самооценке;
      2) либо жить своей славой, зациклиться на своих достоинствах – таков путь к высокой самооценке.
      Однако по мере того как человек познаёт славу Господа, он освобождается от этих крайностей; отвлекаясь от себя, он перестаёт болезненно воспринимать свои недостатки или чрезмерно дорожить своими достоинствами. Он больше думает о Господе, беспокоится о Его славе, мыслит Его авторитетом.
      Как же нам жить Его славой? Каким должно быть наше мышление? Каким образом одна слава скрепляет наш союз с Христом? Давайте посмотрим, как Библия отвечает на эти вопросы.

Отец и Сын: одна слава на двоих

      Новый Завет рассказывает о множестве случаев, когда люди намеренно унижали Иисуса. Некоторые эпизоды интересны для нас тем, что в них отчётливо видно Его отношение к славе.
      Однажды во время Его проповеди группа иудеев почувствовала своего рода симпатию к Иисусу (Ин. 8:30). Им показалось, что они принимают Его как Мессию. Но дальнейший разговор высветил, что в действительности они не доверяли Ему. Как только Он начинал говорить что-либо противоречащее их мышлению, от их "веры" не оставалось и следа. Иисусу достаточно было сказать, что без познания истины они в своей сущности являются рабами греха, следовательно, детьми дьявола, а не Авраама, – так они воспылали от гнева: "Не правду ли мы говорим, что Ты Самарянин (т. е. богоотступник) и что бес в Тебе?" (Ин. 8:48).
      Такое происходило не раз. Не имея реальных обвинений против Христа (Ин. 8:46), они часто прибегали к самому сильному (как для Сына Божьего) оскорблению, что Он сумасшедший и одержим бесом (Ин. 7:20; 8:48, 52; 10:20; Мф. 12:24).
      Реакция Христа потрясает. Он не воспринял эти слова близко к сердцу, как личное оскорбление; Он не раздражался на то, как они смеют безосновательно унижать Его. Он сперва спокойно оправдался: "Во Мне беса нет; но Я чту Отца Моего, а вы бесчестите Меня", а затем произнёс ключевые для нашей темы слова: "...Я не ищу Моей славы: есть Ищущий и Судящий" (ст. 50). Слова оправдания нужны были для иудеев, в сердце же Иисус не искал Своей славы – зачем, если есть Тот, кто ищет? Зачем вдвоём её искать? Иисус делал своё дело, а заботу о том, что думают о Нём люди, доверил Своему Отцу.
      Заметим, что у Христа не было показного смирения: "Да кто я такой?! Я вообще ничто!". Ответить на обвинения иудеев не значило броситься в противоположную крайность и унижать себя до последнего; суть не в том, чтобы унизить, а в том, чтобы сказать правду о себе. А правда в данном случае была в величии Богочеловека: "Кто соблюдет слово Мое, тот не увидит смерти вовек" (51). После этих слов – что естественно было ожидать – иудеи ещё больше утвердились в своей правоте (или, скорее, сделали такой вид): "Теперь узнали мы, что бес в Тебе... чем Ты Себя делаешь?" (52, 53). Они начали играть на смирении, мол, если Ты не ищешь своей славы, зачем же ставишь Себя выше Авраама и пророков!
      Ответ Христа был в самую точку: "Если Я Сам Себя славлю, то слава Моя ничто. Меня прославляет Отец Мой, о Котором вы говорите, что Он Бог ваш" (Ин. 8:54). Если бы Иисус Сам создал Своё величие, то да, оно ничто, но ведь его Отец создал!

      В Евангелии от Иоанна есть ещё один отрывок, раскрывающий самооценку Христа (Ин. 5 гл.). Однажды Иисус исцелил в Иерусалиме человека, страдавшего 38 лет от болезни. Иудеев, как обычно, это только разозлило. Как Он может исцелять в субботу?! Да ещё оправдываться тем, что и Отец по субботам делает то же! Более того – как Он смеет уравнивать Себя с Богом, называя Его Своим Отцом?! (Ин. 5:16-18).
      Иисусу нужно было отстоять Свой авторитет. Среди прочего Он сослался на свидетельство Иоанна Крестителя о Нём (31-33). И тут же уточнил, что делает это ради них, а не потому что для Него Самого важно человеческое мнение. Для Него главное – мнение Отца: "Я не от человека принимаю свидетельство, но говорю это для того, чтобы вы спаслись... Я же имею свидетельство больше Иоаннова: ибо дела, которые Отец дал Мне совершить, самые дела сии, Мною творимые, свидетельствуют о Мне, что Отец послал Меня" (34, 36). Отсюда видно, что Иисус основывал Свою самооценку на реальности жизни Отца в Нём⁵⁸.
      И далее следует весьма категоричное заявление: "Не принимаю славы от человеков" (41). Иудеи, возможно, думали, что, дискредитируя Христа, они выбивают почву из-под Его ног, так как лишают Его вещи, жизненно важной для любого раввина, – народного признания. Своим заявлением Иисус пытался рассеять такие подозрения. Мы, разумеется, не утверждаем, что Он был абсолютно равнодушен к тому, что думали о Нём люди, – иногда Он явно интересовался этим ("За кого люди почитают Меня?", "Что вы думаете о Христе?" (Мф. 16:13; 22:42)). Мы только говорим, что человеческое мнение не было для Него опорой в жизни. Он зависел от славы Отца и именно за неё хватался, когда Его унижали и позорили.
      Следующие стихи интересны для нас тем, что в них Иисус Свой стиль жизни противопоставляет стилю фарисеев. Для них человеческая оценка была двигателем жизни. И здесь Он им говорит важную вещь: доверие Богу и поиск у людей одобрения не могут существовать одновременно. "Как вы можете веровать, когда друг от друга принимаете славу, а славы, которая от Единого Бога, не ищете?" (44). Многие из них, пытаясь всё же совместить одно с другим, пришли в тупик: "...из начальников многие уверовали в Него; но ради фарисеев не исповедывали, чтобы не быть отлученными от синагоги, ибо возлюбили больше славу человеческую, нежели славу Божию" (Ин. 12:42-43).
      Пренебрежительное отношение Иисуса Христа к человеческой славе хорошо видно и в те моменты, когда она у Него была (может быть, даже лучше, чем тогда, когда её не было, потому что легче пренебрегать славой, когда её нет). Это случилось незадолго до Пасхи. Иисус пришёл в Вифанию и воскресил там Лазаря, пролежавшего мёртвым уже 4 дня (Ин. 11). Вдобавок к этому, как раз началось движение паломников на праздник в Иерусалим. Многие из них, особенно галилеяне, были наслышаны о чудесах Христа (12:12). А о заговоре первосвященников и фарисеев против Него (11:53, 57) ещё не успели узнать. Сложились идеальные условия для вспышки популярности.
      Признание Христа народом стремительно поднималось вверх. Все были готовы к тому, чтобы сейчас же провозгласить Его Мессией-Царём – "...взяли пальмовые ветви, вышли навстречу Ему и восклицали: осанна! благословен грядущий во имя Господне, Царь Израилев!" (12:13). Ученики наконец-то смогли ощутить себя министрами возле царя. Все их вдруг стали уважать, спрашивать, кое-кто стал даже завидовать их положению. Некоторые греки подошли к Филиппу, чтобы тот помог им устроить личную встречу с долгожданным Мессией. Апостолы (с важностью посредников) сообщают о греках Иисусу и слышат от Него то, в чём они и сами были уверены: "Пришёл час прославиться Сыну Человеческому". Они думали, что наконец-то плотину прорвало, процесс пошёл, народ созрел для принятия Мессии.
      Но дальше Иисус начал говорить совсем не то, что ожидалось: "Истинно, истинно говорю вам: если пшеничное зерно, пав в землю, не умрет, то останется одно; а если умрет, то принесет много плода. Любящий душу свою погубит ее; а ненавидящий душу свою в мире сем сохранит ее в жизнь вечную" (12:24-25). А из дальнейших Его слов стало ясно, что Он отнюдь не радостен: "Душа Моя теперь возмутилась; и что Мне сказать? Отче! избавь Меня от часа сего! Но на сей час Я и пришел. Отче! прославь имя Твое. Тогда пришел с неба глас: и прославил и еще прославлю" (12:27-28).
      Ученики должны были понять, что слава – это не обязательно популярность. Популярность сладка для человека, но она приходит и уходит; слава Божья постоянна, но путь к ней лежит через горечь смерти. (Почему через смерть? Хотя и при земной жизни Иисус явил славу Отца (Ин. 1:14), в сравнении с вечностью Он "ещё не был прославлен" (Ин. 7:39). Перед смертью Он молился: "Ныне прославь Меня Ты, Отче, у Тебя Самого славою, которую Я имел у Тебя прежде бытия мира" (Ин.17:5)).

      Итак, мы увидели, что в разных ситуациях – и когда люди унижали Христа, и когда возвышали – Он не зависел от человеческой славы. Чтобы сохранять внутреннее равновесие, Ему было вполне достаточно славы от Отца. Он Сам об этом заявлял.
      Однако мы должны отметить, что Он говорил о Своей славе не так уж много, в основном, только в разговорах с людьми, которые сами заговаривали с Ним на эту тему. Его сердце, думаю, было больше занято тем, как Ему прославить Отца. Он ведь и пришёл на землю ради того, чтобы явить Отца (Ин. 1:18). А перед смертью в молитве подвёл итог: "Я прославил Тебя на земле, совершил дело, которое Ты поручил Мне исполнить" (Ин. 17:4).
      Сын не думал о Своей славе, как потому что Отец думал о ней, так и потому что у Него не было времени на это – Он думал о прославлении Отца. И Сын, и Отец прославляли Друг Друга. И даже более того: поскольку Они жили Друг в Друге, Они прославляли Друг Друга в Себе. Библия так говорит: "Ныне прославился Сын Человеческий, и Бог прославился в Нем. Если Бог прославился в Нем, то и Бог прославит Его в Себе" (Ин. 13:31). Слава Сына была славой Отца, слава Отца была славой Сына – и всё потому, что Они были "одно" (Ин. 10:30). Если Иисус где-то и разделял славу на "Твоя" и "Моя", то это только ради Его слушателей, которые привыкли мыслить такими категориями. В действительности же нельзя сказать, где заканчивается слава Сына и начинается слава Отца; по сути, это одна и та же слава.

Христос и верующий: одна слава на двоих

      Принцип единственности славы Божьей (Soli Deo Gloria) в Библии выражен очень ярко. "Ради Себя, ради Себя Самого делаю... Славы Моей не дам иному" (Ис. 48:11). Так было и с самого начала: Бог не дал возвыситься, например, сатане, когда тот захотел стать "подобным Всевышнему" (Ис. 14:14). Так Бог действует и сейчас: собирает в Церковь преимущественно "немудрых мира", "немощных мира, незнатных мира, уничижённых и ничего не значащих" – и цель всего этого вот какая: "Чтобы никакая плоть не хвалилась пред Богом" (1Кор. 1:26-29). Будет так и в будущем: "Поникнут гордые взгляды человека, и высокое людское унизится; и один Господь будет высок в тот день" (Ис.2:11).
      Уже хотя бы поэтому человек не мог быть создан для своей славы. Для него должно быть достаточно славы Творца. И её было достаточно. Слава Бога была славой Адама и Евы. Они смотрели на всё Божье творение: наслаждались гармонией природы, красотой и чуткостью друг друга, успехами своей деятельности. В их глазах Бог был возвышенным, удивительным, сильным и мудрым Творцом. Суть в том, что у них тогда не было ни тени зависти к Нему. Я допускаю, что в их отношении к Богу не было и убеждённости (не успела развиться), тем не менее им было приятно во всём окружающем мире находить повод восхищаться Богом.
      К тому же они знали, что являются образом и подобием Бога. В древности это понималось так. Империи обычно состояли из многих подневольных государств. Фараоны Египта, императоры Вавилона тратили немало средств для удержания своей власти на таких больших территориях. Применялась и агитация, и сила. Значительную роль также играли символы власти – изображения и статуи царей. (В наше время для влияния используется, например, телевидение.) Они стояли в каждой местности, в каждой провинции, показывая силу и славу императора⁵⁹. Поэтому в древности люди (слушатели Моисея, читатели Бытия) сразу схватывали, что значит образ и подобие Бога. Адам и Ева были представителями Божьей власти над миром, они от имени Бога управляли всем творением, они свидетельствовали о Его славе или, выражаясь современным языком, работали на имидж Творца. Им и в голову не приходило работать на свой имидж. Зачем?
      С грехопадением всё изменилось. Люди были "лишены славы Божьей" (Рим. 3:23). Это похоже на то, как если бы один из правителей вдруг пошёл в бомжи. Человек потерял достоинство, уважение Бога, смысл жизни, взаимоотношения, возможности, безопасность. Адам смотрел на творение, которое когда-то указывало на его высоту, – теперь оно унижало его. Природа уже во многом мешала ему жить – земля стала противодействовать питанию Адама, принося "тернии и волчцы", надо было уже трудиться "в поте лица"; тело стало противодействовать Еве в рождении детей, а в её душе появилось нечто, противодействующее воле мужа (см. прим. 48) (Быт. 3:16-19). И самое главное: совесть, которая раньше одобряла и вдохновляла на жизнь, теперь стыдит и настраивает на смерть. Вот во что превратился образ Божий.
      Вместо того, чтобы вернуться обратно к славе Бога, люди видят два выхода из ситуации. Во-первых, можно сосредоточиться на всём том хорошем, что осталось от образа Божьего – личностные качества, мышление, способности – и начать строить свою вавилонскую башню на этом. Таким путём идут люди с высокой самооценкой. Во-вторых, можно и в своём бесславии найти выгодные моменты, позволяющие смириться с ним. Такова тенденция у людей с низкой самооценкой.
      Те и другие отличаются между собой разным отношением к славе, но объединяет всех одно – нежелание жить славой Бога. Давайте посмотрим внимательней на обе тенденции. И сделаем это не на примере неверующих (с ними всё понятно), а на примере верующих.

      Все мы замечаем, что люди с низкой самооценкой плохо думают о себе и после того, как их похвалят, а с высокой – хорошо думают о себе и до того. Одни считают себя неудачниками и после удач, другие – победителями и после поражений. Это говорит о том, что внешние слова или обстоятельства не имеют значения (по крайней мере, для взрослого человека); всё решает внутренний настрой. Человек слышит везде то, что хочет слышать. Так же он продолжает мыслить и после прихода в христианство.
      У людей, привыкших хорошо думать о себе, высокая самооценка чаще всего ещё больше повышается в церкви. Они воспринимают христианство как инструмент, с помощью которого можно ещё больше утвердиться в себе. Самоуверенные, к сожалению, часто становятся более самоуверенными, так как ко всем факторам, способствовавшим этому раньше, добавился и Бог – уже даже Он "на их стороне". Из Библии слышится только "позитивная" сторона: мои, мол, знания – это "ум Христов" (1Кор. 2:16), моя интуиция – это "чувствования Христа", я могу, как Павел, насквозь видеть человека и понять, кто служит Богу "из любви", а кто "по зависти и любопрению" (Фил. 1:15-18). Я "имею помазание от Святого и знаю всё... Знающий Бога слушает нас; кто не от Бога, тот не слушает нас" (1Ин. 2:20; 4:6). И т. д.
      Похожая опасность подстерегала и коринфян. Они и раньше были горды, любили почёт, роскошь, наслаждение, а когда услышали, что Царство Божье и слава его уже пришли, то стали понимать эту славу слишком по-мирски. Они начали "царствовать", считать себя "мудрыми во Христе" (да – именно "во Христе"), сильными и прославленными христианами. Ап. Павел написал им с горькой иронией:

"Вы уже пресытились, вы уже обогатились, вы стали царствовать без нас. О, если бы вы [и в самом деле] царствовали, чтобы и нам с вами царствовать! Ибо я думаю, что нам, последним посланникам, Бог судил быть как бы приговоренными к смерти, потому что мы сделались позорищем для мира, для Ангелов и человеков. Мы безумны Христа ради, а вы мудры во Христе; мы немощны, а вы крепки; вы в славе, а мы в бесчестии. Даже доныне терпим голод и жажду, и наготу и побои, и скитаемся, и трудимся, работая своими руками. Злословят нас, мы благословляем; гонят нас, мы терпим; хулят нас, мы молим; мы как сор для мира, [как] прах, всеми [попираемый] доныне" (1Кор. 4:8-13).

      Отсюда вывод: не следует отождествлять славу Божью со славой человеческой. Павел, несмотря на вышеописанные условия жизни, чувствовал себя в славе Божьей. Он потом им говорит об "изобилии славы" в служении оправданного человека (2 Кор. 3:9). Он также ставит в пример свою первую проповедь им, которая была по человеческим меркам слабенькой – "ибо я рассудил быть у вас незнающим ничего, кроме Иисуса Христа, и притом распятого, и был я у вас в немощи и в страхе и в великом трепете. И слово мое и проповедь моя не в убедительных словах человеческой мудрости..." (1Кор. 2:2-4). Однако и сила, и любовь, и авторитет Бога явились в тот день, и коринфяне смогли стать христианами. Более того, Павел подчёркивает, что они потому и явились, что он не полагался на человеческую славу:

"Но [Господь] сказал мне: "...сила Моя совершается в немощи". И потому я гораздо охотнее буду хвалиться своими немощами, чтобы обитала во мне сила Христова. Посему я благодушествую в немощах, в обидах, в нуждах, в гонениях, в притеснениях за Христа, ибо, когда я немощен, тогда силен" (2Кор. 12:9-10).
"Бог, повелевший из тьмы воссиять свету, озарил наши сердца, дабы просветить [нас] познанием славы Божией в лице Иисуса Христа. Но сокровище сие мы носим в глиняных сосудах, чтобы преизбыточная сила была [приписываема] Богу, а не нам. Мы отовсюду притесняемы, но не стеснены; мы в отчаянных обстоятельствах, но не отчаиваемся; мы гонимы, но не оставлены; низлагаемы, но не погибаем. Всегда носим в теле мертвость Господа Иисуса, чтобы и жизнь Иисусова открылась в теле нашем. Ибо мы живые непрестанно предаемся на смерть ради Иисуса, чтобы и жизнь Иисусова открылась в смертной плоти нашей, так что смерть действует в нас, а жизнь в вас" (2 Кор.4:6-12).

      Одним словом, слава Божья проявляется в бесславии человеческом (в мёртвости). У человека нет своей славы – значит и нет того, что заслоняет Бога и мешает Ему проявляться.

      У людей, склонных плохо думать о себе, похожая проблема – их низкая самооценка часто ещё больше понижается в церкви. Они уже привыкли постоянно сомневаться в себе, не нравиться себе. Им кажется, что и люди к ним так же относятся. (В большинстве случаев они сами и провоцируют это, ведь как ты себя представишь, так к тебе и будут относиться). С приходом в христианство положение усугубляется, потому что с таким настроем они очень легко видят, что даже и Бог к ним так относится. В памяти тут же занимает удобное место "негативная" сторона Библии: "Я несчастен и истаеваю с юности; несу ужасы Твои и изнемогаю... всякий день окружают меня, как вода: облегают меня все вместе" (Пс. 87:16, 18); "Кто думает, что он стоит, берегись, чтобы не упасть" (1Кор. 10:12); "Бедный я человек! кто избавит меня от сего тела смерти?" (Рим. 7:24). И т. д.
      Моисей, например, и так не очень-то был уверен в себе, а после неудачной попытки спасти израильтян вообще поник духом (Деян. 7:25, 29). Он настолько разочаровался в себе, что Богу потом много средств пришлось применить, чтобы убедить его вернуться к служению:

- Итак пойди: Я пошлю тебя к фараону; и выведи из Египта народ Мой, сынов Израилевых.
- Кто я, чтобы мне идти к фараону и вывести из Египта сынов Израилевых?
- Я буду с тобою, и вот тебе знамение... (Исх. 3:10-12)

      Господь объяснил, что и как надо говорить, но для Моисея вопрос и после этого оставался открытым:

- А если они не поверят мне?(4:1)

      Тогда Бог разъяснил, какие в этом случае знамения покажет им Моисей. Но Моисей продолжал:

- О, Господи! человек я не речистый, и таков был и вчера и третьего дня, и когда Ты начал говорить с рабом Твоим: я тяжело говорю и косноязычен.
- Кто дал уста человеку? Кто делает немым, или глухим, или зрячим, или слепым? Не Я ли Господь? Итак пойди, и Я буду при устах твоих и научу тебя, что тебе говорить.
- Господи! пошли другого, кого можешь послать (4:10-13).

      И тут "возгорелся гнев Господень на Моисея". Дело, значит, было не просто в страхе, а в неповиновении Моисея. В снисходительности Своей Бог назначил Аарона оратором ему.
      Вскоре Моисей снова взвыл к Богу:

- Вот, я несловесен: как же послушает меня фараон?(6:30)

      Это типичное поведение закомплексованного человека – даже при виде славы Божьей он всё равно зациклен на своём недостатке.
      Тогда Господь решил сказать ещё категоричнее – так, как никогда не сказал бы человеку с высокой самооценкой:

- Смотри, Я поставил тебя Богом фараону, а Аарон, брат твой, будет твоим пророком (7:1).

      Спустя некоторое время Моисей всё же познал славу Божью на себе и никогда больше не зацикливался на своём косноязычии⁶⁰.
      Впрочем, о низкой самооценке можно говорить лишь условно. Удивительно, что Библия нигде не сетует, что человек слишком плохо думает о себе. Напротив, если судит его, то только за то, что он думает хорошо о себе и плохо о Боге. И даже если человек вроде бы доверяет Богу, у него всегда есть искушение думать о себе слишком хорошо. Павел поэтому пишет: "Всякому из вас говорю: не думайте [о] [себе] более, нежели должно думать; но думайте скромно, по мере веры, какую каждому Бог уделил" (Рим. 12:3).
      Людей, которых бы мы сейчас определили как имеющих низкую самооценку, Библия определяет как людей, низко оценивающих Бога. О израильтянах – тех, которые за 400 лет жизни в Египте обрели рабский менталитет и закомплексованность в военном отношении, – Бог сказал: "Доколе будет раздражать Меня народ сей? и доколе будет он не верить Мне при всех знамениях, которые делал Я среди его?" (Числ. 14:11). Так Бог расценил их "неуверенность в себе" при завоевании земли обетованной. Ведь на самом деле только уверенные в себе люди смеют не доверять Богу. Низкая самооценка, в сущности, всегда начинается с завышенной: мол, я лучше всего знаю, кто я и что мне делать или не делать. То же самое, только в меньшей степени, было и в случае с Моисеем. Нигде не сказано, что Бог тогда особо жалел его, наоборот – гневался. И вместо того, чтобы учить его лучше думать о себе (а думать было что: по словам Стефана, при дворе фараона "научен был Моисей всей мудрости Египетской, и был силен в словах и делах" (Деян. 7:22); а в былой неудаче была вина скорее евреев, чем его (Деян. 7:25-28)), Бог учит его лучше думать о Нём: "Кто дал уста человеку? Кто делает немым, или глухим, или зрячим, или слепым? не Я ли Господь? итак пойди, и Я буду при устах твоих и научу тебя, что тебе говорить" (Исх. 4:11-12).
      Вот почему работа неверующих психологов с людьми, имеющими комплекс неполноценности, поверхностна. Это похоже на ситуацию, когда у больного просто сбивают температуру, а источник её не лечат. Так и здесь: человек, может быть, и станет чувствовать себя лучше, но духовная-то болезнь останется и будет прогрессировать. Низкая самооценка просто сменится на высокую, а человек ещё дальше уйдёт от факта, что "Христос принял нас в славу Божью" (Рим. 15:7). Он не заметит истину, что во Христе люди уже не "лишены славы Божьей", как раньше было сказано о грешниках в Рим. 3:23.
      Впрочем, очень многим христианам за всю жизнь не удаётся освободится от комплекса неполноценности. И дело вовсе не в том, что стереотипы мышления крепки. Дело в том, что они удобны. Чем дальше, тем больше я убеждаюсь (в том числе и из своего опыта), что комплекс неполноценности – привычка не столько сильная, сколько выгодная. Человек смиряется со своим бесславием и понемногу начинает любить его, так как находит в нём какие-то удобные для себя моменты, например, оправдание безответственности в какой-то сфере. Ведь чем меньше он уверен в себе, тем меньше он обязан. Или, например, возможность контролировать поведение кого-то, жалуясь ему постоянно на свою жизнь. Или же появляется лишняя причина оправдать себя в неблагодарности. Благодарить – значит ценить. А низкая самооценка помогает ему без угрызений совести не ценить способности и другие благоприятные возможности, какие дал ему Бог. Время, например. Чем больше комплекс, тем больше времени уходит впустую. Таким образом, освобождение от комплекса неполноценности лишь тогда реально, когда человек поймёт свою тайную заинтересованность в нём, а значит, отдалится от жалости к себе и приблизится к покаянию.
      Итак, возвышающего себя Бог унижает, не обязательно отнимая у него человеческую славу. А унижающего себя Он возвышает, не обязательно наделяя его ею. И тем, и другим Он предлагает забыть о человеческой славе и увлечься славой (т. е. авторитетом, мудростью, возможностями) Иисуса Христа. "Хвалящийся хвались Господом" (1Кор. 1:31).

Муж и жена: одна слава на двоих

      Люди бывалые, прожившие годы часто с сожалением вспоминают, какими всё же слепыми они были влюблёнными. Вот же они, эти его/её недостатки, они стоят перед глазами, они есть и были – как их можно было раньше не видеть?
      Я, когда слышу, что влюблённость слепа, то всей своей внутренностью протестую против этой идеи. Я убеждён, что самые зрячие люди на земле – влюблённые. И пишу это не в эйфории, подобно влюблённым, которые высокими словами воспевают оду любви. Пишу трезво, находясь как раз вне влюблённости. Оглядываюсь назад, взвешиваю и прихожу к выводу, что период влюблённости – это, к удивлению, самый разумный и трезвый период жизни человека.
      Я имею в виду, что всё то хорошее, возвышенное, идеальное, что думает о любимом человеке влюблённый, – это правда. И влюблённый видит эту правду. Он видит красоту человека, его потенциал, его величие. Другие этого, вероятно, и не видят. Взгляд влюблённого отличается от других тем, что он более всех приближен ко взгляду, каким Творец смотрит на своё творение.
      А что происходит, когда эти же люди начинают замечать кучу недостатков друг в друге. И эти недостатки со временем стают раздражающими, невыносимыми, ужасными. Это прозрение?! Нет, это постепенное ослепление человека. Его глаза мутнеют, и он всё дальше уходит от реальности. То, что он видит, – уже ложь.
      Но почему же ложь? Ведь вот же они, эти недостатки: одно, другое, третье⁶¹..! И все их видят! Разве это восприятие необъективно?
      Я давно стал задумываться о природе возникновения зла и каждый раз чувствую, что в самом возникновении есть нечто роковое, с трудом поддающееся пониманию. Зло возникло в дьяволе, затем в Адаме и Еве; и греховность, переданная нам по наследству, заключается в том, что зло постоянно возникает в сердце человека⁶². Но задумаемся, как оно возникает. Я вижу, что природа его возникновения одинакова всегда – и в первый раз, и во все века. Общая схема такова⁶³:
      1. Зло появляется сначала в воображении. Один человек воображает зло, находящееся в сердце другого человека. И, конечно же, верит в это.
      2. Затем зло реально возникает в сердце воображающего – как месть на зло воображаемое.
      Эти два шага присутствуют в любом грехе, в жизни любого грешного творения, начиная с дьявола, вообразившего зло в Боге и отомстившего Ему бунтом, и Адама с Евой, совершивших то же самое. Абсолютно каждый грех, прежде чем совершиться, облекается в форму мести кому-то. Без мести грех не может проявиться; совесть просто-напросто не позволит.
      Конечно, в человеке есть зло, которое побуждает его делать и первый шаг (воображение). Но это зло, в свою очередь, когда-то возникло из-за такого же первого шага. Этот цикл из 2 шагов начинается с детства и раскручивается всё больше и больше, если благодать Божья его не остановит. Изначально (в самом раннем детстве) греховная природа сонная, и, чтобы ей активизироваться, необходим указанный первый шаг. Т. е. прежде чем проявится гнев, в представлении ребёнка возникает образ нелюбящего взрослого (он чувствует обиду).
      Вернёмся к умножающимся недостаткам супругов. Да, я согласен, многие из недостатков могут и объективно существовать. Но появляться-то они начали с воображения недостатков супруга/и! Жена начала подозревать мужа в недобром (мнимый недостаток) и тут же охладела к нему – вот и возник её недостаток (реальный). Муж начал подозревать жену в недобром (мнимый недостаток) и тут же вспылил – вот и родился его недостаток (реальный). Не будь подозрений – последние не появились бы. А дальше, как по спирали: эти уже вполне реальные недостатки вызывают в супругах раздражение. Причём, раздражение вызывается не только данным недостатком, а и очередной порцией подозрений. Подозрений всегда больше, чем реальных недостатков – очень уж мы доверяем своей интуиции. Таким образом характер супругов становится ещё гнуснее, и это повод для очередного раздражения и подозрения (воображения). И т. д. Может быть, чей-то брак ослабевает не по такой схеме, как я описал, но это исключение. У подавляющего большинства браков всё же такой путь распада.
      Что же делать? Как остановить разложение? Как научиться снова видеть славу супруга?
      Сначала нужно понять главную ошибку, сделанную в период влюблённости. Влюблённость – это частица общей благодати Бога, и даётся она людям с целью приблизить их к Божьему мировоззрению, к особой благодати. Состояние влюблённости несколько возвышает людей над ценностями мира, им легче принять принять принципы Библии, в частности, библейскую модель брака. И если влюблённость не приводит человека к тому, к чему должна была привести (если человк не слушает её зов), то она умирает за ненадобностью. И тогда уже тяжелее покориться Библии. 1) Надо уже молить Бога снова открыть глаза на славу супруга/и, 2) надо уже в своём сердце противостоять лжи в отношении трактовки поведения супруга/и, 3) надо уже находить во Христе освобождение от внутренней заинтересованности в том, чтобы у супруга/и были недостатки. Ну и, наконец, 4) надо всё-таки принять библейскую модель брака, на которую ориентировала их когда-то влюблённость
      В чем состоит данная модель?

      Мы уже говорили, что она подразумевает единство истории, жизни, воли и забот. Теперь посмотрим на единство славы. Этот аспект брака затронут Павлом в 1 Кор. 11:3-10:

      7-й стих начинается из того, о чём мы рассуждали в предыдущем разделе: "муж есть образ и слава Бога". Теперь нас интересует продолжение: "жена есть слава мужа". В нём упущено слово образ и не случайно – жена является образом и подобием Бога, а не мужа. Она так же, как и он, – представитель Бога в Его Царстве; возделывая тот же сад, она реализует власть Его над творением⁶⁴. Разница лишь в цели: муж – слава Бога, жена – слава мужа. Муж призван жить для славы Бога, жена – для славы мужа. Это не значит, что нарушается принцип Soli Deo Gloria. Это значит, что единственный способ для жены жить для славы Бога – это жить для славы мужа. Потому что, как мы говорили в предыдущих статьях и как видно из ст. 3, Бог для жены выражается в муже.
      Именно на такие рельсы мужья и жёны должны поставить свой брак. Вариантов отступить от библейской модели может быть много: муж может жить для своей славы, жена – для своей, муж – для славы жены, жена – для славы Бога напрямую, муж или жена – ни для чьей славы, т. е. только лишь для того, чтобы унизить всех. Эти варианты могут по-разному сочетаться и дать ещё множество вариантов.
      Павел стал писать об этом коринфянам, видимо, из-за того, что многие жёны из той церкви строили свою жизнь независимо от мужа. Они начали демонстрировать это, снимая со своей головы покрывала – символы подчинения мужу в той местности. Дело в том, что у них знаком подчинения мужа Христу была открытая голова, а жены мужу – покрытая. Расположение знака на голове мужа передавало идею, что на самом деле не это его глава, а Христос; так и для жены – не это её глава, а муж. Такой символизм настолько вошёл в совесть жителей той местности, что, поступая иначе, они чувствовали стыд (1Кор. 11:13-14). Только очень смелые люди могли позволить себе нарушить данную традицию. Но и они в какой-то мере чувствовали стыд.
      Интересен ход мысли Павла: сначала он говорит: "Мужу глава Христос, жене глава – муж"; затем, что отвергающие знак подчинения со своей головы постыжают своего/свою главу, вместо того, чтобы прославлять (по 7 ст.). Чтобы глубже понять его мысль, нужно знать, что в греческом языке буквальное значение "голова" и метафорическое значение "глава" заключены в одном слове κεφαλη. Другими словами, говоря, что без покрывала жена постыжает свою голову, Павел подразумевает и постыжение её главы – мужа. Он пользуется двузначностью греческого слова, чтобы в сознании коринфян связать обе вещи: как по культуре они постыжают свою голову, так по христианству они постыжают своего главу. Апостол использует чувство стыда по отношению к голове, чтобы проиллюстрировать то же самое по отношению к главе. Пользуясь игрой значений κεφαλη, он добивается, чтобы внимание читателей перепрыгивало с одного значения на другое и связывало их.
      Для того, чтобы понять, чем именно жена постыжает своего главу, нужно разобраться, чем муж постыжает своего главу, т. е чем Церковь постыжает Христа. Это приводит нас к принципу, которого в прошлом разделе коснулись мы вскользь. Хотя Божья слава существует независимо от мира, но выражается она в мире⁶⁵. Поэтому к утверждению, что Божья слава является нашей, мы должны добавить, что и наша слава является Божьей. Будучи образами Бога, мы можем и прославить, и постыдить Его. Однажды Бог учил этому Моисея (Числ. 14). Он сказал, что намерен стереть с лица земли израильтян, которые не доверились Богу, чтобы войти в землю обетованную, и в итоге они решили снова вернуться в египетское рабство. Кроме троих человек, весь народ тогда взбунтовался против Господа. Моисей в принципе был согласен со справедливостью приговора, его заботило только одно – что скажут язычники, наблюдавшие за ними? "Господь не мог ввести народ сей в землю, которую Он с клятвою обещал ему, а потому и погубил его в пустыне". Поэтому, решает Моисей, "да возвеличится сила Господня... Прости грех народу сему по великой милости Твоей..." (Числ. 14:16-18). Он понимал, что какова слава Израиля, такой будет и слава Господа в глазах язычников. И Господь исполнил его просьбу, показав тем самым, что одобряет его понимание.
      Вот ещё несколько ссылок о том, как слава Церкви влияет на славу Бога:

• Тит. 2:1-10 - Ты же говори то, что сообразно с здравым учением: чтобы старцы были бдительны, степенны, целомудренны, здравы в вере, в любви, в терпении; чтобы старицы также одевались прилично святым, не были клеветницы, не порабощались пьянству, учили добру; чтобы вразумляли молодых любить мужей, любить детей, быть целомудренными, чистыми, попечительными о доме, добрыми, покорными своим мужьям, да не порицается слово Божие. Юношей также увещевай быть целомудренными. Во всем показывай в себе образец добрых дел, в учительстве чистоту, степенность, неповрежденность, слово здравое, неукоризненное, чтобы противник был посрамлен, не имея ничего сказать о нас худого. Рабов [увещевай] повиноваться своим господам, угождать им во всем, не прекословить, не красть, но оказывать всю добрую верность, дабы они во всем были украшением учению Спасителя нашего, Бога.
• 1Тим. 5:11 - Итак я желаю, чтобы молодые вдовы вступали в брак, рождали детей, управляли домом и не подавали противнику никакого повода к злоречию;
• Рим.2:23-24 - Хвалишься законом, а преступлением закона бесчестишь Бога? Ибо ради вас, как написано, имя Божие хулится у язычников.
• Лев. 19:12 - Не клянитесь именем Моим во лжи, и не бесчести имени Бога твоего. Я Господь.
• Лев. 22:32 - Не бесчестите святого имени Моего, чтоб Я был святым среди сынов Израилевых. Я Господь, освящающий вас.

      Мы рассмотрели главные связующие звенья союза со Христом – одну историю, одну жизнь, одну волю, одни заботы и одну славу. Есть много и других, но эти, на мой взгляд, ключевые; ими можно охватить всё. Если бы меня спросили, из чего конкретно состоят взаимоотношения с Христом, я бы ответил, что из этих пяти звеньев. Без них эти взаимоотношения – как музыка без звуков. Такое "христианство" мы в первой статье назвали христианством без Христа. Конечно, в чистом виде христианство без Христа не встречается, это был бы нонсенс какой-то. Но частичное отсутствие Христа в нашей жизни – это реальная и очень актуальная проблема. Если мы не живём со Христом одной смертью и воскресением, или если не живём с Ним одной жизнью, или если у нас с Ним в чём-то не одна воля, или если мы не живём с Ним одними заботами и славой, то наши взаимоотношения с Господом ещё (или уже) непрочны. Я также знаю многих людей, которые сводят их просто к общению с Ним. Поэтому выражусь и так: общение тем больший имеет смысл, чем больше мы имеем общего (одного) с собеседником; в противном же случае оно постепенно теряет смысл.
      Я молюсь о вас, дорогих моих читателях, и о себе, искренне желая всем нам две вещи: зрения и смелости веры. Зрения, чтобы видеть, в чём Христос ещё чужой нашему сердцу. А смелости, чтобы без колебаний признавать своим то, что в Нём пока кажется нам чужим.

27 августа 2002 г.

Литература и комментарии

В начало || О центре || Клуб || Статьи || Лекции || Атеисту
Новые материалы || Благодарности || Ссылки

© http://www.ikthus.org.ua - Теологический центр ИХТУС, 1999-2007 © Использование наших материалов приветствуется при условии     неизменности текста, авторства и всех примечаний.     Ссылка на Теологический центр ИХТУС обязательна.	© Разработка: Сергей Голубь, © Дизайн: Виктор Голубь.

Коллектив ИХТУСа не имеет отношения и может не разделять мнение рекламируемых ресурсов.