"...преступлением одного [Адама] подверглись смерти многие.., преступлением одного всем человекам осуждение..." (Рим. 5:15, 18).

      История Адама приписывается его потомкам, в результате чего ответственность за эдемский грех распространяется и на них. Ответственность очень большая: за этот проступок все до единого должны расплатиться своей жизнью.
      Такой способ мышления, естественно, не вписывается в современный индивидуализм. Однако в библейские времена (да и сейчас на Востоке) преобладал другой менталитет – менталитет с сильно развитой идеей солидарности. Древний человек не мыслил о себе как об индивидууме, но всегда чувствовал себя частицей рода, семьи, народа, которые в значительной степени определяли его судьбу¹³. Додд пишет, что "моральной единицей было общество, а не личность"¹⁴. Иудеи до сих пор называют себя именем своего прародителя Израиля, выражая свое тождество с ним. Иудеям, например, нетрудно было понять, как Левий – еще за 200 лет до своего рождения! – в лице Авраама дал десятину Мелхиседеку, "ибо он был ещё в чреслах отца [в теле Авраама], когда Мелхиседек встретил его" (Евр. 7:10).
      Как Левий "присутствовал" в Аврааме и принимал неличное и несознательное участие в выплате десятины Мелхиседеку, так и каждый человек "находился" в Адаме и таким же образом участвовал в его грехопадении. Основой для вменения греха является реальное и естественное присутствие человечества в Адаме¹⁵. В такой зародышевой, зачаточной форме все мы были в своих предках: в родителях, дедушках, бабушках и... в Адаме¹⁶. Пребывание нас в Адаме иногда легче понять, если посмотреть на то же самое с другой стороны – как на пребывание Адама в нас. Ведь Адам умер, скажем так, не весь: его клетки продолжали жить в его детях, внуках и, в конечном счёте, живут в нас. Прежде чем умереть, Адам "успел" размножить свою природу, которая, хоть и под другими именами, но с тем же составом, с теми же наклонностями продолжает жить в его потомках. В них она продолжает грешить и ими же продолжает умирать. Грешить именно продолжает, а не начинает: мой первый личный грех является далеко не первым для моей Адамовой природы. Она просто в очередной (миллионный) раз делает во мне то, что сделала когда-то в личности Адама, за что и стала смертной. Следовательно, моя личная вина к моей смерти не имеет никакого отношения; я должен умереть независимо от того, совершаю ли я личный грех, или от того, вменяется ли он мне (Рим. 5:13-14).

      Говорить, что несправедливо вменять грех Адама человечеству, можно было бы в том случае, если бы воля человечества была отделена от воли Адама. Однако дело обстоит по-другому: воля человечества – это в прямом смысле размноженная воля Адама. Эта воля как часть его греховной природы была заключена в его семени и, не меняясь в своей сути, переходила от отцов к детям. Как она переходила, как продолжала грешить – здесь не имеет значения. Бог осуждает её за первый (эдемский) грех (потому за первый, что для смерти достаточно уже одного греха). Те же, кто думают, что природа Адама присовокуплена к ним против их воли, забывают, что сама их воля является частью этой природы. Опять же – чтобы оценить Божью справедливость, нужно полностью отождествить себя с Адамовой природой и понять, что вне её нас не существует. Сами по себе (без благодати) мы не имеем ничего, что не исходило бы от Адама. Размышления Форлайнса дополнят наши мысли по этому поводу:
"Человечество было в Адаме, оно произошло от него – телом и духом. То, что мы были в Адаме, означает отождествление нас с ним в его грехе. Следовательно, мы должны участвовать в вине и осуждении Адама. Если мы отрицаем это, то, значит, не всё в Адаме было осуждено, поскольку то, что заключалось в чреслах Адама и потенциально являлось человечеством, было такой же частью Адама, как и всё остальное. Сколько бы ни было внутренних подразделений, часть никогда не утрачивает своего истинного смысла – она является частью исходного целого. Итак, мы всегда оставались с Адамом в его грехе"¹⁷.

      Так мы подходим к важному вопросу, связанному с человеческой природой Иисуса Христа. Обычно все признают, что как человек Он является Вторым Адамом, родоначальником нового, освящённого человечества. Но, к сожалению, реже обращают внимание на то, что прежде чем им стать, Христу нужно было Самому примкнуть к семье первого Адама (по родословной Он – сын Адама (Лк. 3:38)). В Иисусе, как и в любом другом человеке, продолжала жить Адамова природа. Она, разумеется, не могла в Нём грешить, ведь ещё с момента зачатия она освятилась союзом с Божественной. А вот не умереть она не могла. Как мы говорили, личное поведение человека не играет никакой роли в вопросе его смерти; всё решает Эдемский грех. Стало быть, смертная участь Христа была окончательно решена уже при Его воплощении¹⁸.
      Если смерть у Христа наступила вопреки Его святости, то воскресение наоборот – благодаря ей (Евр. 5:7). Пётр свидетельствует, что смерти "невозможно было удержать Его" (Деян. 2:24). Случилось поистине уникальное событие: впервые за всю историю один из сыновей Адама воскрес, полностью избавившись от смерти! Для обыкновенного человека это невозможно. Даже в земной юрисдикции высшая мера наказания трагична тем, что, в отличие от штрафа, тюрьмы и других форм возмездия, от смерти нельзя освободиться и посмотреть на нее как на факт, свершившийся в прошлом. Смерть не заканчивается. Но для Богочеловека это оказалось возможным. Его трехдневное пребывание в смерти было равносильно вечному¹⁹.
      Таким образом, Иисус – единственный, кто вырвался из созданного Адамом круга: Он не только принял человеческую природу, но и через воскресение поднял её на порядок выше, чем у Адама (бессмертие, прославленное тело и т. д.) Благодаря этому Он "перехватил инициативу" у Адама и стал Новым Адамом для человечества. Теперь если мы переходим из союза с Адамом в союз со Христом, то становимся зависимыми от истории Христа точно так же, как зависели от истории Адама. Под историей Христа подразумевается Его смерть, воскресение и вознесение²⁰.

      Весь этот разговор о союзе с Адамом нам был нужен, чтобы создать платформу для более глубокого понимания союза со Христом. Во-первых, оба союза аналогичны, так что познание одного уже раскрывает сущность другого. Их объединяет один и тот же принцип общности истории (как история Адама, так и история Христа приписываются человеку). Во-вторых, история Христа является логическим продолжением истории Адама. За грех, совершённый нами в Адаме, мы наказаны смертью во Христе, затем в Нём воскрешены к качественно новой жизни и вознесены к качественно новому статусу. Первые два аспекта мы далее рассмотрим подробнее.

Одна смерть на двоих

      Наша смерть во Христе – не образное выражение²¹. Она настолько же реальна, имеет юридическую силу и приводит к реальным последствиям, как и наш грех в Адаме. В обоих случаях история одного человека отражается на природе и совести человечества:

      О конце виновности в Библии говорится так: "вы, братия мои, умерли для закона Телом Христовым" (Рим.7:14); "законом я умер для закона... я сораспялся Христу" (Гал.2:19); "Христос искупил нас от проклятия закона, сделавшись за нас проклятием" (Гал. 3:13 ПК); "будучи оправданы кровию Его, спасёмся Им от гнева" (Рим. 5:9). Итак, вследствие смертной казни, перенесённой нами во Христе, мы свободны от обвинений закона. Наша смерть в Нём – основа для нашего оправдания.
      О конце греховности сказано в Рим. 6:6: "ветхий наш человек распят с Ним, чтобы упразднено было тело греховное, дабы нам не быть уже рабами греху". Таким образом, смертью Христа мы, порочные дети Адама, умерли. "Смерть всех людей свершилась в Теле Господа, и смерть и развращение были разрушены" ( Афанасий Александрийский²²). Жизнь греховной природы (греховной воли, греховного разума, греховных чувств) прекратилась. Если она (забегаем вперёд) воскреснет воскресением Христа, то уже безгрешной, ведь грех не является её исконным качеством. Итак, смерть во Христе – основа и для освящения человека.

      В нашем понимании спасения существует проблема, которую мы здесь назовём проблемой субъективизации спасения. Объективный его аспект игнорируется, а всё внимание обращено на то, как оно реализуется в нас. Говорить о применении спасения, конечно, важно, но оно будет совсем другим, если мы усвоим, что уже сделано Христом. В этом смысле подчеркнём, что спасение не в нас, а во Христе; и не происходит, а произошло.
      Как же эта проблема проявляется по отношению к оправданию?
      Многие освобождаются от вины сами и сейчас. Рассмотрим это более детально. У каждого человека есть потребность в чистоте совести. Никто не способен в течение длительного времени носиться с чувством вины перед Богом (а она у каждого есть). Бог в смерти Христа разрешил эту проблему. Но не секрет, что на практике многие христиане успокаивают совесть другим путём – через самооправдание. Они, например, объясняют свои грехи непреодолимым внешним воздействием, а не добровольным решением ("меня раздражают" вместо "я раздражаюсь"). Или непрестанно критикуют других, что помогает им отвлечься от собственной вины. Или удваивают "праведные" усилия, пытаясь искупить свои прежние грехи. Есть много и других способов справляться с чувством вины. Всех их объединяет одна и та же ошибка – игнорирование вопроса наказания за грехи. Таким образом, пренебрегается принцип справедливости в природе Бога-Судьи. Вопреки Евр. 9:7 ("без пролития крови не бывает прощения") допускается, что Бог может простить, не наказавши. Этот же принцип действует и на уровне совести: все мы, когда сокрушены, чувствуем, что недостойны жить. И оправдывая себя иначе, чем смертью Христа, мы можем как-то приглушить совесть, но удовлетворить – никогда²³. В этом отношении неизбежно развитие комплекса неполноценности: человек будет всеми путями убеждать себя и Бога в своей правоте, а результатов никаких, наоборот – лишь накапливается раздражение. Это не удивительно: поступать хорошо, чтобы быть невиновным – бесконечный путь, в отличие от того, чтобы так поступать, потому что невиновен. Только увидев в смерти Христа свою смерть, грешник сможет успокоиться и по-настоящему свободно вздохнуть²⁴.
      Другая очень распространённая ошибка заключается в представлении, что Бог оправдывает нас сейчас, в данный момент. Многие христиане просят у Бога прощения, надеясь, что Он снимет с них вину. В их понимании вина снимается после просьбы о прощении²⁵.

В чём опасность такого подхода? В том, что жертвы Христа оказывается недостаточно для полного оправдания. Она становится лишь предпосылкой для "более важного" - работы Духа Святого, проводящего оправдание в нашу жизнь. Но Библия иначе расставляет акценты. Роль Духа Святого – не завершить дело Христа, а убедить всех, что оно уже завершено. Смерть Христа – это не возможность для нашего оправдания сейчас, а само оправдание. Да, оно для неверующих нереализовано, но это не значит, что оно незавершено. Вера завершает его предназначение – применить к жизни конкретного человека, – но не формирование. Мы сейчас только верим в оправдание, оправданы же мы ещё до уверования, даже до своего рождения: 2000 лет назад (см. схему). А субъективизация оправдания отвлекает от жертвы Христа и приводит к безнадёжной зацикленности на своих переживаниях (можно ли найти в себе критерий, указывающий, что с такого-то момента мы оправданы?).

      Итак, оправдание – это единоразовый акт, основанный на достаточности искупительной жертвы Христа. Какое же практическое значение он имеет в жизни верующих?

1. Они могут быть уверены, что прошлое их заглажено. Бог обещает: "Грехов их и беззаконий не воспомяну более" (Евр. 10:17).
2. Они могут быть уверены в своём настоящем положении. Благодаря оправданию "мы имеем мир с Богом" (Рим. 5:1) и "действуем с великим дерзновением" (2 Кор. 3:12). Это отношения, основанные на полном принятии Богом Своих детей. Что бы ни случилось, даже тогда, когда они бывают непослушны и Бог "против них" (Откр. 2:4), то на более глубоком уровне Он "за них" (Рим. 8:31). Такие "парадоксы" понятны каждому родителю.
3. Верующие также могут быть уверенными в своём будущем. Как в будущем этой жизни – нам ведь прощены не только вчерашние грехи, но и завтрашние, – так и в будущем жизни небесной. Писание гарантирует, что после смерти они не пойдут в ад, а будут воскрешены для вечных взаимоотношений с любимым Господом (1 Фес. 4:16-18; Евр. 2:14-15).

      Но как бы ни было оправдание полезно для зарождения мотива безусловной любви, всё же истинная способность любить заключена в другом. Нужны какие-то средства, которые освободили бы людей от их нелюбящей природы и позволили бы присоединиться к новой природе. Смерть Христа и здесь является одним из таких средств. Ею мы умерли не только как виновные, но и как грешники.
      Проблема субъективизации спасения проявляется и в этом отношении. Христиане освобождаются от грехов сами и сейчас. Насчёт "сами" понятно: это попытка освободиться от греха силой своей воли, которая в сущности греховна. То есть, грех "вышибается" грехом. "Гордыня, – подмечает Льюис, – часто может исправлять другие пороки. Учителя, к примеру, нередко взывают к гордости учеников или к их "самоуважению", чтобы те вели себя прилично. Многим удаётся преодолеть приверженность к дурным страстям или исправить скверный характер, убеждая себя, что пороки эти ниже их достоинства. Они достигают победы, разжигая в себе гордыню; и, глядя на это, дьявол смеётся. Его вполне устраивает, что вы станете целомудренным, храбрым, стойким, если при этом ему удаётся подчинить вашу душу диктату гордости, – точно также он бы не возражал, чтобы вы излечились от озноба, если взамен он передаст вам рак"²⁸. Борьба с грехом своими силами – куда более серьёзный грех, чем те, с которыми "она" борется; ведь она утверждает в самомнении и без того гордого человека, а всё это скрывается за внешней религиозностью. Яркий пример этому – фарисеи.
      Однако заметим, что для игнорирования дела Христа на Голгофе необязательно верить в свои силы. Можно и надеяться на Бога, но сосредоточиться на мысли, что Он освобождает от греха сейчас. Вот ещё немножко молитв о помощи и усердия в следовании за Духом – и свобода будет достигнута. Мы взываем к Богу: "Освободи меня от этой пагубной зависимости!" – и не подозреваем, что это Он уже сделал давным-давно на кресте. Мы смотрим в будущее, не имея фундамента в прошлом: вместо того, чтобы выступать против греха во всеоружии, пользуясь достижениями Голгофы, мы выходим к нему даже не думая о том, что совершилось на кресте. Мы ожидаем, что Бог нам поможет и так. Десятилетиями (!) молимся об избавлении от плохих мыслей или чувств, а "воз и ныне там"! И не удивительно: Бог не повторяет того, что уже сделал. Лучше бы мы молились о том, чтобы Он открыл нам глаза на искупление, "чтобы мы познали, в чём состоит надежда призвания Его, и какое богатство славного наследия Его для святых" (Еф. 1:18)!
      Нам следует помнить вот что. Вопрос избавления от греховной зависимости стоял бы, если бы мы были грешниками. Но Библия говорит, что мы как грешники умерли во Христе (так же, как и в Адаме стали грешниками):
"Или вы не знаете, что все мы, кто были крещены [погружены] во Христа, в смерть Его были крещены? ...ветхий наш человек был распят (прошедшее время, пассивный залог) с Ним, дабы упразднено было тело греха, так чтобы не быть нам больше рабами греха; ибо умерший свободен (греч. глагол в перфекте) от греха" (Рим. 6:3, 6-7 ПК).
      В голове могут быть нечестивые мысли, но какое мне дело до них. Они уже не мои и не имеют власти надо мной. Конечно, мне нужна сегодняшняя помощь Духа Святого, но вот для чего: во-первых, убедить меня, что они действительно нечестивые, во-вторых – что они не мои. Слово смерть везде в Библии употребляется как синоним слова отделение; следовательно, умерши как грешник, я уже не должен отождествляться с прежним собой²⁹.
      Но чтобы не отождествлять себя с греховной природой и смотреть на неё со стороны, нужно быть вне её. Чтобы говорить о своей смерти в прошедшем времени, нужно воскреснуть. Далее – речь об этом.

Одно воскресение на двоих

      Как грехом Адама мы согрешили, а смертью Христа как грешники умерли, так воскресением Христа мы ожили как праведники. Грех Адама воздействовал на нашу природу, внедрив в неё греховность и смертность; смерть Христа довела это воздействие до логического конца; воскресение Христа подняло нашу природу на качественно новый уровень. Если мы присоединились ко Христу верой, то наша сущность обрела это новое качество. Воскресением Христа мы возродились, получили новую жизнь, новую безгрешную природу:

• (1Петр. 1:3) Благословен Бог... по великой Своей милости возродивший нас воскресением Иисуса Христа из мёртвых к упованию живому
• (Еф. 2:5-6) ...и нас, мёртвых по преступлениям, оживотворил со Христом.., воскресил с Ним и посадил на небесах во Христе Иисусе
• (1Ин. 3:9) Всякий, рождённый от Бога, не делает греха, потому что семя Его пребывает в нём; и он не может грешить, потому что рождён от Бога
• (Кол.2:12-13) В Нём вы и совоскресли верою в силу Бога, Который воскресил Его из мёртвых, и вас, которые были мертвы во грехах и в необрезании плоти вашей, оживил вместе с Ним

      Итак, оживляя Сына, Отец потенциально оживил и тех, кто в будущем составят одно целое с Его Сыном. Это одно событие и для Христа, и для нас; просто в отношении к Христу мы привыкли именовать его воскресением, а в отношении к себе – возрождением.
      Очень важно понимать, что воскресением дело Христа не закончилось. По сути, это только начало новой жизни – и для Христа как человека, и для нас. Воскресение вывело нас на тот уровень, на котором, по всей вероятности, был бы Адам, если бы вкусил от дерева жизни. И если мы начали во Христе новую жизнь, то, разумеется, для того, чтобы продолжать её, а не возвращаться к прежней, Адамовой. Каким образом нам следует жить Христовой жизнью – это вопрос следующей статьи.

Выводы

      Мы рассмотрели два союза, участники которых объединены одной историей. Это союз с Адамом и союз со Христом. Мы увидели, что как наша греховность и смертность, так и оправдание, освобождение от греха и рождение свыше напрямую зависят от объективных исторических фактов в жизни тех, с кем мы состоим в союзе. От истории нельзя убежать. На неё нельзя повлиять. (Во всяком случае, не следует.) Её можно только принять. Именно она во многом определяет, кто мы, какие мы; и с этим нужно просто согласиться. Мы разобрали, как в каждом отдельном случае проявляется проблема субъективизации спасения, т. е. попытка каким-то образом отделить спасение от истории Христа. Эту проблему, возможно, лучше было бы назвать индивидуализацией спасения. Человек хочет спасаться и думает, что смерть и воскресение Христа служат лишь предпосылкой для этого. Между тем, нашим спасением является сама история Христа. Пусть Бог поможет нам перестать, наконец, самим "умирать и воскресать"; пусть мы глубже постигнем, насколько реальны наша смерть и воскресение во Христе. Чужое – на самом деле наше!
      В этой статье мы много внимания уделили сопоставлению двух союзов: с Христом и с Адамом. Союз со Христом, мы видели, плавно вырастает из союза с Адамом, наследуя тот же принцип одной истории на двоих. Союз со Христом как бы надстраивается над союзом с Адамом, чтобы потом разрушить его и самому стать фундаментом. С помощью того же самого принципа общности истории! Смотрите: связывавший нас с Адамом развязан тем же орудием, которым был связан!
      С другими союзами тоже есть параллели, но различий больше. Союз Отца и Сына характеризуется идентичностью всей истории, а не только отдельных её элементов. Из истории Христа нашими являются только смерть и воскресение, в то время как для Отца и Сына все Их действия тождественны (Ин. 5:17-19). Есть и другие различия. А в брачном союзе общность истории возможна только в переносном смысле. Влюблённым это знакомо – относиться к прошлому возлюбленной, как будто бы я сам всё пережил. Твои неудачи – мои неудачи; твои достижения – мои достижения. Заповедь о любви к супруге, как к самому себе, возможно, подразумевает это. Но более явно Библия говорит о другой точке подобия:
"Мужья, любите своих жён, как и Христос возлюбил Церковь и предал Себя за неё, чтобы освятить её, очистив банею водною посредством слова; чтобы представить её Себе славною Церковью, не имеющею пятна, или порока, или чего-либо подобного, но дабы она была свята и непорочна" (Еф. 5:25-27).
      Церковь не сама стала "святой и непорочной" в глазах Христа. Её оправдание полностью зависело от Христа. Оно положило основу для дальнейших взаимоотношений (Рим. 5:1). Взаимоотношения в браке также начинаются с оправдания. Только применительно к браку это понятие лучше выражать словом принятие. Таким образом, отношения Христа и Церкви отражаются в браке тогда, когда муж безусловно принимает свою жену, а она доверяет этому. Исходя из Еф. 5:24-27, муж должен быть в некотором смысле спасителем жены. Всё, что мы дальше будем говорить о продолжении взаимоотношений, должно строиться на таком начале.

Литература и комментарии

В начало || О центре || Клуб || Статьи || Лекции || Атеисту
Новые материалы || Благодарности || Ссылки

© http://www.ikthus.org.ua - Теологический центр ИХТУС, 1999-2007 © Использование наших материалов приветствуется при условии     неизменности текста, авторства и всех примечаний.     Ссылка на Теологический центр ИХТУС обязательна.	© Разработка: Сергей Голубь, © Дизайн: Виктор Голубь.

Коллектив ИХТУСа не имеет отношения и может не разделять мнение рекламируемых ресурсов.