| Теологический центр ИХТУС :: Богословские статьи и рефераты | |||
| |||
| |||
| |||
искренне желая всем нам две вещи: зрения и смелости веры.
Зрения, чтобы видеть, в чём Христос ещё чужой нашему сердцу.
А смелости, чтобы без колебаний признать своим то,
что в Нем пока кажется нам чужим.
Содержание
Сергею Голубь, Володе Орленко, Виталию Однолько,
верность которых поддерживала меня
в самый сложный период жизни
Жизнь становится намного проще и осмысленней, когда рядом находятся родные нам люди.
Причём, родные – это не обязательно те, кто кровно с нами связан; суть в том,
чтобы между нами была душевная связь. А что же именно мы подразумеваем,
когда называем человека родным? На основе чего возникает чувство родства?
Ответ на такие вопросы напрашивается сам собою: родной мне тот,
с кем я имею много общего. И чем больше общего, тем роднее мы.
Евангелие благодати открывает нам, что Бог сроднился с людьми.
Ни мы уже не являемся чужими для Него, ни Он для нас. Церковь составляет
"один дух" с Ним.
Тогда почему мы так скудно ощущаем своё родство по отношению к Иисусу?
Что же субъективно разделяет нас с Ним? В какой сфере жизни мы ведём себя
с Ним, как чужие?
Вашему вниманию предлагается цикл статей, которые помогут вам осознать,
на каких связующих звеньях держится единство с Христом. Вы увидите направление,
в котором надо двигаться, услышите практические рекомендации, как укрепить отношения
с Господом. И заодно узнаете, как эти принципы единства могут благотворно повлиять
и на прочность брачных отношений.
Когда "чужое" становится родным: Одно целое со Христом
(статья первая)
|
Вообще говоря, любая тема по-своему актуальна. Другое дело – для кого?
Что интересно одному, другому может быть безразлично.
Поскольку наше чтение всегда мотивируется личной заинтересованностью,
то мы сразу же укажем, для каких людей размышления о союзе со Христом будут
особенно актуальными. Значение этой темы для их мировоззрения невозможно переоценить.
Кто же эти люди?
Во-первых, это те, кто не удовлетворён своей жизнью и хотел бы иметь больше
Божьих благословений. А Бог, согласно Библии, благословляет людей, находящихся
в союзе со Христом (подразумеваются особые спасительные благословения
для верующих (Гал.3:9), а не те общие, которые даны всем, независимо от веры,
например, солнце, дождь и т. д. (Мф.5:45; Деян.14:17)):
В-третьих, союз со Христом обязательно должен изучаться теми людьми, для кого важно иметь правильное представление о браке. Дело в том, что такие абстрактные выражения, как "муж, возлюби жену" и "жена, повинуйся мужу" поддаются всевозможным интерпретациям и используются людьми различных взглядов на брак – начиная от патриархальной модели и заканчивая феминистской. Но правильная интерпретация та, которая лучше всего отражает принципы союза со Христом. Здесь главное – отказаться от распространённой в наши дни привычки отделять мораль от Христа, её Носителя и Выразителя. В частности, нельзя рассматривать взаимоотношения в браке в отрыве от взаимоотношений Христа и Церкви (которые мы и именуем союзом):
"Мужья, любите своих жён (как?), как и Христос возлюбил Церковь" (Еф5:25).
"Жёны, повинуйтесь своим мужьям" (как?), "как Церковь повинуется Христу" (Еф.5:24).
Следовательно, союз со Христом – основа для понимания брачного союза. В дальнейшем мы будем часто возвращаться к этой мысли. И как союз со Христом поможет нам глубже понять брак, так в свою очередь и брак будет способствовать лучшему пониманию союза со Христом. Более того, среди всех библейских иллюстраций союза (виноградная лоза, тело, здание и т. д.) брак может оказаться наиболее ценной, так как она передаёт личностное, а не просто механическое единение. (Впрочем, по этой же причине она может стать и наихудшей.)
О природе союза со Христом
"Союз со Христом" - термин, которым в богословии охватываются и обобщаются следующие выражения Нового Завета:
)
со Христом (1Кор.6:17)
)
со Христом (1Кор.6:17)
)
ко Христу (1Кор.10:16)
)
ко Христу (Рим.6:5)
)
во Христа (Рим.6:3)
)
Христа (Ин.1:12)
)
во Христе (Ин.6:56)
) (Еф.5:30)
) (Кол.1:27)
) (2Петр.1:4)
)
от Христа, вы, оправдывающие себя законом; от благодати вы отпали (Гал. 5:4 ПК)
),
однако Лицо (
)
у Каждого Своё – Отец, Сын и Дух Святой.
Познавать природу союза со Христом мы будем не только чрез изучение взаимоотношений внутри этого союза, но и через сопоставление его с другими союзами. Ведь всё познаётся в сравнении. С какими же союзами полезно будет соотнести союз со Христом?
Но здесь существует проблема, которую мы ещё не один раз будем затрагивать.
Многие христиане слишком удаляют эти союзы друг от друга, не замечая
преемственности между ними. Союз Отца и Сына поднимают слишком высоко,
так что он перестаёт быть реальным примером для нас; а брачный союз
опускают слишком низко, из-за чего супружеские пары живут по совершенно иным принципам,
нежели Христос с Церковью или Отец с Сыном, причём они даже не видят необходимости в этом.
В итоге мы уже не рассматриваем эти союзы в контексте друг друга.
Это негативно сказывается как на теории – христология, эклессиология и
богословие брака становятся изолированными друг от друга учениями, а это опасно, –
так и на практике – многие библейские нормы, которые должны быть приняты в
Церкви и в семье, кажутся недосягаемым идеалом и поэтому не воплощаются в жизнь.
Преемственность между довольно отличающимися по уровню союзами прослеживается
в том случае, когда мы находим общее для них "измерение", другими словами,
сосредотачиваемся на сходствах, а не различиях. Тогда между союзами можно
будет поставить знак равенства:
Так, размышляя о Христе, нам не следует забывать, что Он, будучи Богом,
является также и человеком
(в полном смысле этого слова6 )
(1Кор.15:21, 47-49; Рим.5:15; 1Тим.2:5). Значит, во время Своей земной жизни
Он жил в таком же союзе с Отцом, в каком может жить любой другой человек с Богом7
.
В Своей человеческой сущности Иисус равен нам (во всём, кроме греха, - Евр.2:17,18);
и Его отношения с Отцом Небесным принципиально такие же, как у нас. Кальвин пишет,
что мы
"по отношению к Нему становимся тем же, чем Он является по отношению к Отцу"8
.
Он черпал силу у Отца для добродетельной жизни и исцелений (Деян.10:38),
для различных чудес и знамений (Деян.2:22), для нахождения Себе учеников
(Лук.6:12-13), для принесения Себя в жертву (Лук.22:43-44) и т.д.
К сожалению, ортодоксальные христиане зачастую склонны недооценивать
человеческую природу Христа, делая акцент на Его Божестве. В таком случае
Он будет лишь формальным примером для нас, ведь Он, получится, не был
в таком же положении, как мы ("легко было Ему, Богу, исполнить закон!").
К тому же мы окажемся недалеки от
аполлинаризма – ереси, утверждающей,
что человеческая природа Христа была поглощена Божественной9
.
Впрочем, следует остерегаться и другой крайности – несторианства
(да и эвионитства, арианства и т. д.),
утверждающего, что Иисус был лишь средством
для выражения Бога, а не Самим Богом10
.
Словом, как только в дальнейшем
у нас зайдёт речь о союзе Отца и Сына, мы должны мысленно обособляться
от этих ересей.
О том, как в брачном союзе сохраняется преемственность от союза со Христом
(Еф.5:22-33), мы уже упоминали раньше. Теперь же суммируем места из Библии,
которые прямо заявляют о преемственности между взаимоотношениями Отца с Сыном и
Сына с Церковью:
|
Ещё один союз, с которым обычно проводят параллель, говоря о Христе и Церкви, - союз Адама с человечеством. Некоторые места явно указывают на преемственность между этими союзами и представляют Христа как второго Адама (1Кор.15:45-49; Рим.5:12-21). Но углубляться в этот вопрос целесообразнее в следующей статье.
Итак, мы рассмотрели два принципа, которыми мы будем руководствоваться в
изучении союза со Христом:
Христианство без Христа
В первом разделе мы обсудили актуальность темы союза со Христом с точки зрения
потребностей отдельного человека. А к каким выводам мы придём,
если посмотрим на эту же тему в более объективном смысле:
каково её значение для самого христианства? Чем опасно игнорирование союза со Христом?
Какая самая страшная угроза стояла всегда перед христианством?
Согласно всеобщему определению, христианство – это наши взаимоотношения с
живой Личностью, Господом нашим Иисусом Христом.
Следовательно, если их вычесть из христианства, останется пустота.
Ведь Христос – это его содержание. А пустота, как известно, быстро заполняется:
на место Христа приходят "заменители", христианство наполняется другим содержанием.
И в тот момент оно, конечно же, перестаёт быть христианством, хотя и продолжает
так называться.
Как же это происходит?
Всё зависит от того, как мы отвечаем на важнейшие жизненные вопросы:
В общем, пока наши тела не искуплены, проблема "христианства без Христа"
будет существовать, то есть всегда найдётся какая-то часть жизни, где мы
обходимся без Христа (как содержания, средства и цели). Но с помощью
благодати Божьей эту часть можно значительно уменьшить. Нужно набраться
решимости привести сознание в соответствие с действительностью: признать
своим всё то Христово, что и так является нашим, коль мы одно целое с Ним.
Это и Его земная история, и настоящая жизнь в воскресении, и Его воля,
и Его слава, и многое другое. Всё то, к чему мы несправедливо относимся,
как к чужому, должно стать родным. Как именно –
об этом рассказывают следующие статьи.
Когда "чужое" становится родным: Одна история на двоих
(статья вторая)
|
"...преступлением одного [Адама] подверглись смерти многие.., преступлением одного всем человекам осуждение..." (Рим. 5:15, 18).
История Адама приписывается его потомкам, в результате чего ответственность
за эдемский грех распространяется и на них. Ответственность очень большая:
за этот проступок все до единого должны расплатиться своей жизнью.
Такой способ мышления, естественно, не вписывается в современный индивидуализм.
Однако в библейские времена (да и сейчас на Востоке) преобладал другой менталитет –
менталитет с сильно развитой идеей солидарности.
Древний человек не мыслил о себе как об индивидууме, но всегда чувствовал
себя частицей рода, семьи, народа, которые в значительной степени
определяли его судьбу13.
Додд пишет, что
"моральной единицей было общество, а не личность"14.
Иудеи до сих пор называют себя именем своего
прародителя Израиля, выражая свое тождество с ним. Иудеям, например, нетрудно
было понять, как Левий – еще за 200 лет до своего рождения! –
в лице Авраама дал десятину Мелхиседеку,
"ибо он был ещё в чреслах отца [в теле Авраама], когда Мелхиседек встретил его"
(Евр. 7:10).
Как Левий "присутствовал" в Аврааме и принимал неличное и несознательное участие
в выплате десятины Мелхиседеку, так и каждый человек "находился" в Адаме и
таким же образом участвовал в его грехопадении.
Основой для вменения греха является реальное и естественное присутствие
человечества в Адаме15.
В такой зародышевой, зачаточной форме все мы были в своих предках:
в родителях, дедушках, бабушках и...
в Адаме16.
Пребывание нас в Адаме иногда легче понять, если посмотреть на то же самое
с другой стороны – как на пребывание Адама в нас. Ведь Адам умер, скажем так,
не весь: его клетки продолжали жить в его детях, внуках и, в конечном счёте,
живут в нас. Прежде чем умереть, Адам "успел" размножить свою природу, которая,
хоть и под другими именами, но с тем же составом, с теми же наклонностями
продолжает жить в его потомках. В них она продолжает грешить и ими же продолжает
умирать. Грешить именно продолжает, а не начинает:
мой первый личный грех является далеко не первым для моей Адамовой природы.
Она просто в очередной (миллионный) раз делает во мне то, что сделала когда-то
в личности Адама, за что и стала смертной. Следовательно, моя личная вина к моей
смерти не имеет никакого отношения; я должен умереть независимо от того,
совершаю ли я личный грех, или от того, вменяется ли он мне (Рим. 5:13-14).
Говорить, что несправедливо вменять грех Адама человечеству,
можно было бы в том случае, если бы воля человечества была
отделена от воли Адама. Однако дело обстоит по-другому:
воля человечества – это в прямом смысле размноженная воля Адама.
Эта воля как часть его греховной природы была заключена в его семени и,
не меняясь в своей сути, переходила от отцов к детям. Как она переходила,
как продолжала грешить – здесь не имеет значения. Бог осуждает её за первый
(эдемский) грех (потому за первый, что для смерти достаточно уже одного греха).
Те же, кто думают, что природа Адама присовокуплена к ним против их воли,
забывают, что сама их воля является частью этой природы. Опять же – чтобы
оценить Божью справедливость, нужно полностью отождествить себя с Адамовой
природой и понять, что вне её нас не существует. Сами по себе (без благодати)
мы не имеем ничего, что не исходило бы от Адама. Размышления Форлайнса дополнят
наши мысли по этому поводу:
"Человечество было в Адаме, оно произошло от него – телом и духом.
То, что мы были в Адаме, означает отождествление нас с ним в его грехе.
Следовательно, мы должны участвовать в вине и осуждении Адама.
Если мы отрицаем это, то, значит, не всё в Адаме было осуждено, поскольку то,
что заключалось в чреслах Адама и потенциально являлось человечеством,
было такой же частью Адама, как и всё остальное. Сколько бы ни было
внутренних подразделений, часть никогда не утрачивает своего истинного
смысла – она является частью исходного целого. Итак, мы всегда оставались
с Адамом в его грехе"17.
Так мы подходим к важному вопросу, связанному с человеческой природой Иисуса Христа.
Обычно все признают, что как человек Он является Вторым Адамом,
родоначальником нового, освящённого человечества.
Но, к сожалению, реже обращают внимание на то, что прежде чем им стать,
Христу нужно было Самому примкнуть к семье первого Адама
(по родословной Он – сын Адама (Лк. 3:38)).
В Иисусе, как и в любом другом человеке, продолжала жить Адамова природа.
Она, разумеется, не могла в Нём грешить, ведь ещё с момента зачатия она
освятилась союзом с Божественной. А вот не умереть она не могла.
Как мы говорили, личное поведение человека не играет никакой роли в
вопросе его смерти; всё решает Эдемский грех.
Стало быть, смертная участь Христа была окончательно решена уже
при Его воплощении18.
Если смерть у Христа наступила вопреки Его святости, то воскресение наоборот –
благодаря ей (Евр. 5:7). Пётр свидетельствует, что смерти
"невозможно было удержать Его" (Деян. 2:24).
Случилось поистине уникальное событие:
впервые за всю историю один из сыновей Адама воскрес, полностью избавившись от смерти!
Для обыкновенного человека это невозможно. Даже в земной юрисдикции высшая мера
наказания трагична тем, что, в отличие от штрафа, тюрьмы и других форм возмездия,
от смерти нельзя освободиться и посмотреть на нее как на факт,
свершившийся в прошлом. Смерть не заканчивается.
Но для Богочеловека это оказалось возможным. Его трехдневное пребывание
в смерти было
равносильно вечному19.
Таким образом, Иисус – единственный, кто вырвался из созданного Адамом круга:
Он не только принял человеческую природу, но и через воскресение поднял её
на порядок выше, чем у Адама (бессмертие, прославленное тело и т. д.)
Благодаря этому Он "перехватил инициативу" у Адама и стал Новым Адамом для человечества.
Теперь если мы переходим из союза с Адамом в союз со Христом, то становимся
зависимыми от истории Христа точно так же, как зависели от истории Адама.
Под историей Христа подразумевается Его
смерть, воскресение и вознесение20.
Весь этот разговор о союзе с Адамом нам был нужен, чтобы создать платформу для более глубокого понимания союза со Христом. Во-первых, оба союза аналогичны, так что познание одного уже раскрывает сущность другого. Их объединяет один и тот же принцип общности истории (как история Адама, так и история Христа приписываются человеку). Во-вторых, история Христа является логическим продолжением истории Адама. За грех, совершённый нами в Адаме, мы наказаны смертью во Христе, затем в Нём воскрешены к качественно новой жизни и вознесены к качественно новому статусу. Первые два аспекта мы далее рассмотрим подробнее.
Одна смерть на двоих
Наша смерть во Христе – не образное выражение21. Она настолько же реальна, имеет юридическую силу и приводит к реальным последствиям, как и наш грех в Адаме. В обоих случаях история одного человека отражается на природе и совести человечества:
О конце виновности в Библии говорится так:
"вы, братия мои, умерли для закона Телом Христовым" (Рим.7:14);
"законом я умер для закона... я сораспялся Христу" (Гал.2:19);
"Христос искупил нас от проклятия закона, сделавшись за нас проклятием" (Гал. 3:13 ПК);
"будучи оправданы кровию Его, спасёмся Им от гнева" (Рим. 5:9).
Итак, вследствие смертной казни, перенесённой нами во Христе,
мы свободны от обвинений закона. Наша смерть в Нём – основа для нашего оправдания.
О конце греховности сказано в Рим. 6:6:
"ветхий наш человек распят с Ним, чтобы упразднено было тело греховное,
дабы нам не быть уже рабами греху".
Таким образом, смертью Христа мы, порочные дети Адама, умерли.
"Смерть всех людей свершилась в Теле Господа, и смерть и развращение
были разрушены"
(
Афанасий Александрийский22).
Жизнь греховной природы (греховной воли, греховного разума, греховных чувств)
прекратилась. Если она (забегаем вперёд) воскреснет воскресением Христа,
то уже безгрешной, ведь грех не является её исконным качеством.
Итак, смерть во Христе – основа и для освящения человека.
В нашем понимании спасения существует проблема, которую мы здесь назовём
проблемой субъективизации спасения.
Объективный его аспект игнорируется, а всё внимание обращено на то, как оно
реализуется в нас. Говорить о применении спасения, конечно, важно,
но оно будет совсем другим, если мы усвоим, что уже сделано Христом.
В этом смысле подчеркнём, что спасение не в нас, а во Христе;
и не происходит, а произошло.
Как же эта проблема проявляется по отношению к оправданию?
Многие освобождаются от вины сами и сейчас.
Рассмотрим это более детально. У каждого человека есть потребность в чистоте совести.
Никто не способен в течение длительного времени носиться с чувством вины
перед Богом (а она у каждого есть). Бог в смерти Христа разрешил эту проблему.
Но не секрет, что на практике многие христиане успокаивают совесть другим путём –
через самооправдание. Они, например, объясняют свои грехи непреодолимым внешним
воздействием, а не добровольным решением ("меня раздражают" вместо "я раздражаюсь").
Или непрестанно критикуют других, что помогает им отвлечься от собственной вины.
Или удваивают "праведные" усилия, пытаясь искупить свои прежние грехи.
Есть много и других способов справляться с чувством вины. Всех их объединяет
одна и та же ошибка – игнорирование вопроса наказания за грехи. Таким образом,
пренебрегается принцип справедливости в природе Бога-Судьи.
Вопреки Евр. 9:7 ("без пролития крови не бывает прощения") допускается,
что Бог может простить, не наказавши. Этот же принцип действует и на уровне
совести: все мы, когда сокрушены, чувствуем, что недостойны жить. И оправдывая
себя иначе, чем смертью Христа, мы можем как-то приглушить совесть,
но удовлетворить – никогда23.
В этом отношении неизбежно развитие комплекса
неполноценности: человек будет всеми путями убеждать себя и Бога в своей
правоте, а результатов никаких, наоборот – лишь накапливается раздражение.
Это не удивительно: поступать хорошо, чтобы быть невиновным – бесконечный путь,
в отличие от того, чтобы так поступать, потому что невиновен. Только увидев в
смерти Христа свою смерть, грешник сможет успокоиться и по-настоящему свободно
вздохнуть24.
Другая очень распространённая ошибка заключается в представлении,
что Бог оправдывает нас сейчас, в данный момент.
Многие христиане просят у Бога прощения, надеясь, что Он снимет с них вину.
В их понимании вина снимается после просьбы о
прощении25.
| В чём опасность такого подхода? В том, что жертвы Христа оказывается недостаточно для полного оправдания. Она становится лишь предпосылкой для "более важного" - работы Духа Святого, проводящего оправдание в нашу жизнь. Но Библия иначе расставляет акценты. Роль Духа Святого – не завершить дело Христа, а убедить всех, что оно уже завершено. Смерть Христа – это не возможность для нашего оправдания сейчас, а само оправдание. Да, оно для неверующих нереализовано, но это не значит, что оно незавершено. Вера завершает его предназначение – применить к жизни конкретного человека, – но не формирование. Мы сейчас только верим в оправдание, оправданы же мы ещё до уверования, даже до своего рождения: 2000 лет назад (см. схему). А субъективизация оправдания отвлекает от жертвы Христа и приводит к безнадёжной зацикленности на своих переживаниях (можно ли найти в себе критерий, указывающий, что с такого-то момента мы оправданы?). |
Итак, оправдание – это единоразовый акт, основанный на достаточности искупительной жертвы Христа. Какое же практическое значение он имеет в жизни верующих?
Но как бы ни было оправдание полезно для зарождения мотива безусловной любви,
всё же истинная способность любить заключена в другом. Нужны какие-то средства,
которые освободили бы людей от их нелюбящей природы и позволили бы присоединиться
к новой природе. Смерть Христа и здесь является одним из таких средств.
Ею мы умерли не только как виновные, но и как грешники.
Проблема субъективизации спасения проявляется и в этом отношении.
Христиане освобождаются от грехов сами и сейчас.
Насчёт "сами" понятно: это попытка освободиться от греха силой своей воли,
которая в сущности греховна. То есть, грех "вышибается" грехом.
"Гордыня, – подмечает Льюис, – часто может исправлять другие пороки.
Учителя, к примеру, нередко взывают к гордости учеников или к их "самоуважению",
чтобы те вели себя прилично. Многим удаётся преодолеть приверженность к дурным
страстям или исправить скверный характер, убеждая себя, что пороки эти ниже
их достоинства. Они достигают победы, разжигая в себе гордыню; и, глядя на это,
дьявол смеётся. Его вполне устраивает, что вы станете целомудренным, храбрым,
стойким, если при этом ему удаётся подчинить вашу душу диктату гордости, –
точно также он бы не возражал, чтобы вы излечились от озноба, если взамен он
передаст вам рак"28.
Борьба с грехом своими силами – куда более серьёзный грех,
чем те, с которыми "она" борется;
ведь она утверждает в самомнении и без того гордого человека,
а всё это скрывается за внешней религиозностью. Яркий пример этому – фарисеи.
Однако заметим, что для игнорирования дела Христа на Голгофе необязательно
верить в свои силы. Можно и надеяться на Бога, но сосредоточиться на мысли,
что Он освобождает от греха сейчас.
Вот ещё немножко молитв о помощи и усердия в следовании за Духом –
и свобода будет достигнута. Мы взываем к Богу:
"Освободи меня от этой пагубной зависимости!" – и не подозреваем, что это
Он уже сделал давным-давно на кресте. Мы смотрим в будущее,
не имея фундамента в прошлом: вместо того, чтобы выступать против греха
во всеоружии, пользуясь достижениями Голгофы, мы выходим к нему даже не
думая о том, что совершилось на кресте. Мы ожидаем, что Бог нам поможет и так.
Десятилетиями (!) молимся об избавлении от плохих мыслей или чувств,
а "воз и ныне там"! И не удивительно: Бог не повторяет того, что уже сделал.
Лучше бы мы молились о том, чтобы Он открыл нам глаза на искупление,
"чтобы мы познали, в чём состоит надежда призвания Его, и какое богатство
славного наследия Его для святых" (Еф. 1:18)!
Нам следует помнить вот что. Вопрос избавления от греховной зависимости
стоял бы, если бы мы были грешниками. Но Библия говорит, что мы как
грешники умерли во Христе
(так же, как и в Адаме стали грешниками):
"Или вы не знаете, что все мы, кто были крещены [погружены] во Христа,
в смерть Его были крещены? ...ветхий наш человек был распят
(прошедшее время, пассивный залог) с Ним, дабы упразднено было тело греха,
так чтобы не быть нам больше рабами греха; ибо умерший свободен
(греч. глагол в перфекте) от греха" (Рим. 6:3, 6-7 ПК).
В голове могут быть нечестивые мысли, но какое мне дело до них.
Они уже не мои и не имеют власти надо мной. Конечно, мне нужна
сегодняшняя помощь Духа Святого, но вот для чего: во-первых, убедить меня,
что они действительно нечестивые, во-вторых – что они не мои.
Слово смерть везде в Библии употребляется как синоним слова отделение;
следовательно, умерши как грешник, я уже
не должен отождествляться с прежним собой29.
Но чтобы не отождествлять себя с греховной природой и смотреть на неё со стороны,
нужно быть вне её. Чтобы говорить о своей смерти в прошедшем времени,
нужно воскреснуть. Далее – речь об этом.
Одно воскресение на двоих
Как грехом Адама мы согрешили, а смертью Христа как грешники умерли, так воскресением Христа мы ожили как праведники. Грех Адама воздействовал на нашу природу, внедрив в неё греховность и смертность; смерть Христа довела это воздействие до логического конца; воскресение Христа подняло нашу природу на качественно новый уровень. Если мы присоединились ко Христу верой, то наша сущность обрела это новое качество. Воскресением Христа мы возродились, получили новую жизнь, новую безгрешную природу:
Итак, оживляя Сына, Отец потенциально оживил и тех, кто в будущем составят одно
целое с Его Сыном. Это одно событие и для Христа, и для нас; просто в отношении
к Христу мы привыкли именовать его воскресением, а в отношении к себе – возрождением.
Очень важно понимать, что воскресением дело Христа не закончилось.
По сути, это только начало новой жизни – и для Христа как человека,
и для нас. Воскресение вывело нас на тот уровень, на котором, по всей вероятности,
был бы Адам, если бы вкусил от дерева жизни. И если мы начали во Христе новую жизнь,
то, разумеется, для того, чтобы продолжать её, а не возвращаться к прежней, Адамовой.
Каким образом нам следует жить Христовой жизнью – это вопрос следующей статьи.
Выводы
Мы рассмотрели два союза, участники которых объединены одной историей.
Это союз с Адамом и союз со Христом. Мы увидели, что как наша греховность
и смертность, так и оправдание, освобождение от греха и рождение свыше напрямую
зависят от объективных исторических фактов в жизни тех, с кем мы состоим в союзе.
От истории нельзя убежать. На неё нельзя повлиять. (Во всяком случае, не следует.)
Её можно только принять. Именно она во многом определяет, кто мы, какие мы; и с этим
нужно просто согласиться. Мы разобрали, как в каждом отдельном случае проявляется
проблема субъективизации спасения, т. е. попытка каким-то образом отделить спасение
от истории Христа. Эту проблему, возможно, лучше было бы назвать
индивидуализацией спасения.
Человек хочет спасаться и думает, что смерть
и воскресение Христа служат лишь предпосылкой для этого.
Между тем, нашим спасением является сама история Христа. Пусть Бог поможет нам
перестать, наконец, самим "умирать и воскресать"; пусть мы глубже постигнем,
насколько реальны наша смерть и воскресение во Христе. Чужое –
на самом деле наше!
В этой статье мы много внимания уделили сопоставлению двух союзов: с Христом и с Адамом.
Союз со Христом, мы видели, плавно вырастает из союза с Адамом, наследуя тот же
принцип одной истории на двоих. Союз со Христом как бы надстраивается над союзом
с Адамом, чтобы потом разрушить его и самому стать фундаментом. С помощью того же
самого принципа общности истории! Смотрите: связывавший нас с Адамом развязан тем
же орудием, которым был связан!
С другими союзами тоже есть параллели, но различий больше.
Союз Отца и Сына характеризуется идентичностью всей истории,
а не только отдельных её элементов. Из истории Христа нашими являются только
смерть и воскресение, в то время как для Отца и Сына все Их действия
тождественны (Ин. 5:17-19). Есть и другие различия.
А в брачном союзе общность истории возможна только в переносном смысле.
Влюблённым это знакомо – относиться к прошлому возлюбленной, как будто
бы я сам всё пережил. Твои неудачи – мои неудачи; твои достижения – мои достижения.
Заповедь о любви к супруге, как к самому себе, возможно, подразумевает это.
Но более явно Библия говорит о другой точке подобия:
"Мужья, любите своих жён, как и Христос возлюбил Церковь и предал Себя за неё,
чтобы освятить её, очистив банею водною посредством слова; чтобы представить её
Себе славною Церковью, не имеющею пятна, или порока, или чего-либо подобного, но
дабы она была свята и непорочна" (Еф. 5:25-27).
Церковь не сама стала "святой и непорочной" в глазах Христа.
Её оправдание полностью зависело от Христа. Оно положило основу для дальнейших
взаимоотношений (Рим. 5:1). Взаимоотношения в браке также начинаются с оправдания.
Только применительно к браку это понятие лучше выражать словом принятие.
Таким образом, отношения Христа и Церкви отражаются в браке тогда,
когда муж безусловно принимает свою жену, а она доверяет этому.
Исходя из Еф. 5:24-27, муж должен быть в некотором смысле спасителем жены.
Всё, что мы дальше будем говорить о продолжении взаимоотношений, должно
строиться на таком начале.
Когда "чужое" становится родным: Одна жизнь на двоих
(статья третья)
В предыдущей статье мы говорили о статике. Нас интересовало в каком
положении находятся верующие, имея одну историю с Христом.
Главная особенность, на которую мы обратили внимание, - неизменность и
объективность истории. Всё, что мы можем сделать, - принять давние события
как данность и в своей дальнейшей жизни уже исходить из влияния, которое
они на нас оказали. События из жизни Христа определили наше оправдание,
освобождённость от греха и рождение свыше.
А в этой статье мы сосредоточимся на динамике. С Христом нас связывает
не только общая история, но и общая жизнь - та жизнь, которою Он живёт в
нас в настоящий момент. Другими словами, союз со Христом даёт нам не просто
новый статус невиновных, свободных от греха и возрождённых, но и реализацию
этого статуса. Знание того, кто мы, должно дополниться знанием, как
нам жить дальше. Мы умерли и воскресли Христом не для того, чтобы дальше продолжать
жить своей жизнью. Нам следует научиться жить жизнью Христа. Иначе нет
никакого смысла в уничтожении ветхого человека на кресте. По словам Стоуни,
мы тогда поставим
"душу на высоту, которую она сама не в силах удержать.
Это просто высокое звание без возможностей и средств к его поддержанию;
и последствия таковы, что обладатели величайшей истины часто оказываются
в глубочайшей грязи мира сего"31.
Итак, мы оправданы, освобождены от греха и возрождены к новой жизни.
Теперь перед нами встают другие вопросы. Как же нам жить? Где находить
силу для духовной жизни? На эти и связанные с ними вопросы мы попытаемся
ответить, продолжая анализировать природу трёх важнейших союзов:
Отца и Сына; Христа и Церкви; мужа и жены. Связующим звеном каждого из них
является одна жизнь на двоих.
Отец и Сын: одна жизнь на двоих
Давайте обратим внимание на два библейских отрывка, в которых отношения
Иисуса Христа с Отцом представлены как пример для подражания.
Первый находится в Ин. 14:8-20. Ученики поняли, что Иисус собирается уходить
от них "куда-то" и загрустили. Филипп подумал, что с этим можно было
бы как-то смириться, если бы Иисус напоследок явил им Отца.
"Господи, покажи нам Отца, и довольно для нас". Иисус удивился:
"Столько времени Я с вами, и ты не знаешь Меня, Филипп? Видевший Меня видел Отца;
как же ты говоришь, покажи нам Отца? Разве ты не веришь, что Я в Отце,
и Отец во Мне? Слова, которые говорю Я вам, говорю не от Себя; Отец,
пребывающий во Мне, Он творит дела".
Иисус не просто считал, что исполняет заповеди Отца. Он мыслил глубже:
заповеди исполнял Сам Отец, живший в Нём. И далее тот же самый принцип жизни
Он применяет и к нам:
"Истинно, истинно говорю вам: верующий в Меня дела, которые творю Я,
и он сотворит, и больше сих сотворит, потому что Я к Отцу Моему иду...
и умолю Отца, и даст вам другого Утешителя. В тот день узнаете вы, что
Я в Отце Моём, и вы во Мне, и Я в вас".
Другой отрывок - 6-я глава Иоанна. Христос говорит, что тот, кто не будет питаться Им,
"не будет иметь в себе жизни" (ст. 53).
"Ядущий Мою плоть и пиющий Мою кровь пребывает во Мне, и Я в нём" (ст. 56).
А дальше то, что интересует нас больше всего: "Как послал Меня живой Отец,
и Я живу Отцом, так и ядущий Меня будет жить Мною" (ст. 57).
"Отец во Мне", "Я живу Отцом" - это не метафоры, передающие
посвящение жизни Богу и подражание. Иногда действительно бывает,
что мы пользуемся подобными выражениями в переносном смысле:
учитель живёт в ученике, родители - в детях. Здесь же в прямом смысле
подразумевается наличие чьей-то жизни в человеке. Речь идёт об особом,
с трудом поддающимся объяснению внедрении одной жизни в другую.
Некоторое представление об этом явлении можно получить из наблюдений за
одержимыми людьми. Они разделяют с нечистым духом его жизнь, отчего и мыслят,
как он, и чувствуют то же, что и он. То есть, дьявол использует тот же принцип
одной жизни на двоих. Копируя Бога, он пытается заменить людям Его.
Это, конечно, жалкое зрелище: он же не действует, как Бог, в открытую,
а обычно вселяется в человека, не признаваясь ему в этом. Более того,
дьявол как творение вообще не имеет права жить в человеке, да ещё и ненавидя его.
В случае с Христом всё было по-другому. Он единственный, в Ком Божий
замысел относительно человека реализовался полностью. Отец радовался,
видя, как один из сынов человеческих ничего не делал от Себя, а "пропускал"
через Себя Его жизнь. Дьявол же не имел в Нём абсолютно ничего (Ин. 14:30).
Итак, у Отца с Сыном была одна жизнь. Прежде чем перейти к тому, что
это значит для нашей практической жизни, давайте посмотрим, каким образом
у Христа проявлялось единство жизни с Отцом.
Под "жизнью" в Евангелии от Иоанна, естественно, подразумевается духовная жизнь,
а не просто физическое существование. Жизнь – это проявление смирения,
веры, любви, силы и т. д. Под другим углом зрения – это духовные разум,
воля и чувства. Чтобы определение стало сжатым, обобщим его следующим образом:
жить значит мочь (т. е. иметь духовные возможности).
Следовательно, жить Божьей жизнью значит жить Божьими возможностями.
Или – мыслить Божьими возможностями. Вот как, например,
Иисус объяснял причину Своей способности удерживать учеников возле Себя:
"Овцы Мои слушаются голоса Моего, и Я знаю их, и они идут за Мною.
И Я даю им жизнь вечную, и не погибнут вовек; и никто не похитит их из руки Моей.
Отец Мой, Который дал Мне их, больше всех; и никто не может похитить их из руки
Отца Моего. Я и Отец – одно" (Ин. 10:27-30).
Меня часто удивляет (если не сказать – возмущает) то, что большинство воспринимает
эти стихи как указание исключительно на Божество Христа.
(Крепко в нас сидит ересь
аполлинаризма!32)
Так мы теряем прекраснейший пример для своей жизни, ведь в конце отрывка
Иисус отождествляет себя с Богом и как человек! Сравните
"Я и Отец – одно" со сказанным в 1Кор. 6:17 –
"соединяющийся с Господом есть один дух с Господом". То, что сказал Иисус,
сегодня по праву может утверждать любой, скажем, пастырь церкви:
"Никакие силы тьмы не похитят овец из моей руки, поскольку они не могут похитить
их из руки Отца Моего. А я и Отец – одно".
Но важно, чтобы он действительно отождествлял себя с Богом во всех сферах жизни.
Зависимость от жизни Бога – очень многогранное понятие.
Кроме упомянутого отрывка, в Библии ещё много говорится о зависимости
Иисуса от Отца, и каждый раз – под другим углом зрения. Попытаемся эти места
слегка систематизировать. В общем, разобьем их на две части.
К первой отнесём повествующие о зависимости Иисуса от жизни, которая как бы
вне Его.
Он зависел от воли Отца, от заботы Отца; и на этом мы сосредоточимся в следующих статьях.
А ко второй части отнесём отрывки, рассказывающие, что Христос зависел от жизни,
которая в Нём. В данной статье мы ведём речь именно о такой зависимости. Мы говорим о
возможностях и способностях Иисуса. Ниже следует перечень ссылок,
касающихся этой стороны зависимости.
|
Когда мы говорим о жизни Бога в нас, мы подразумеваем нематериальную
часть человека, называемую духом (или душой). Человеческий дух –
это точка соприкосновения человека с другим духовным существом.
Для Бога и для дьявола он является основой, чтобы соединиться с нами.
Именно поэтому невозможно постигнуть природу этого соединения: дух – это та сфера,
рассуждать о которой в человеческих категориях будет, по меньшей мере, неточно.
Ну и, конечно же, доказать эмпирическим путём, что в человеке живёт Бог (или дьявол)
невозможно.
Тем не менее, "Христос в нас" – это важнейшая тема Нового Завета.
Ап. Павел пишет, что он свою жизнь посвятил распространению "тайны",
открытой верующим, "которым благоволил Бог показать, какое богатство
славы в тайне сей.., которая есть Христос в вас" (Кол. 1:25-29).
Как сильны и искренни слова Павла: "Уже не я живу, но живёт во мне Христос.
А что живу ныне во плоти, то живу верою в Сына Божия..." (Гал. 2:20)!
Павел всё отдал бы, лишь бы в верующих "изобразился Христос" (Гал. 4:19).
"Всегда носим в теле мёртвость Господа Иисуса, чтобы и жизнь Иисусова открылась
в теле нашем..." (2 Кор. 4:10). А Иоанн пишет, что жизнь, которая в Нём,
является светом для людей (Ин. 1:4).
Чтобы иметь правильное представление о жизни Христа в нас, мы должны противостоять
двум типичным ошибкам. Речь далее пойдёт о той же самой проблеме, которую мы в
данном цикле решили назвать проблемой субъективизации спасения. Мышление христиан
сосредоточено на себе, а не на Том, Кто живёт в нас. Сами и сейчас -
вот слова, в которые мы снова попытаемся заключить суть этих двух ошибок.
Удивительно, что многие принявшие в своё сердце Христа, всё же продолжают мыслить
собою (живут сами). Они не отождествляют себя с Христом. Считают, что у них нет
любви – но ведь у Христа есть любовь! Думают, что у них нет мужества – но ведь у
Христа оно есть! Полагают, что у них не хватает терпения – но у Христа его
достаточно! В итоге ставят перед собой задачи, которые перед Христом вообще не стоят.
Освобождаются, скажем, от закомплексованности – но у Христа нет комплексов!
Вот как следует изменить девиз Павла, чтобы он соответствовал подобной практике:
"И уже живёт не Христос во мне, но я живу!" (по Гал. 2:20).
Как же нам жить Христом? Главное – перестать отделять себя от Него.
Свыкнуться с мыслью, что всё Христово – моё. Отождествить свой характер с
характером Христа, свои возможности с возможностями Христа. Осознать,
"как безмерно величие могущества Его в нас" (Еф. 1:19). Трудиться и
подвизаться "силою Его" (Кол. 1:29). Любить "любовью Иисуса Христа"
(точнее "сердцем" – греч. 
) (Фил. 1:8),
"любовью, которая во Христе" (1 Тим. 1:14; 2 Тим. 1:13).
Что же не значит отождествление с Христом?
В трудные времена особенно нужно хвататься за эти начатки жизни в себе.
Потому что здесь имеет место своего рода замкнутый круг: чем быстрее я поверю,
что во мне проявляется Христос, тем ярче Он будет проявляться. И не дай Бог,
чтобы грех поверг нас в отчаяние! Как бы ни глубоко мы погрязли в грехе,
всегда есть надежда. Это в аду её больше не будет. А в этой жизни надежды нет,
пожалуй, только в одном случае: когда мы убедили себя, что её нет.
Надежда состоит в том, что Иисус первый отождествил Себя с нами!
Мы едва только приняли Его и не успели всё, как следует, осознать,
а Он, оказывается, уже и умертвил нас-грешников в Себе, и воскресил нас
вместе с Собой для новой жизни, и начал жить в нас, выражая Свою природу!
Муж и жена: одна жизнь на двоих
В Библии не так уж много мест, посвящённых сугубо теме брака. Но все они, как правило, очень содержательны. И показательно то, что, какие бы они аспекты ни затрагивали, они всегда исходят из одной важной идеи – идеи тождественности мужа и жены. А некоторые из них прямо утверждают эту идею. Обратите внимание на выделенные слова и на игру множественного и единственного чисел:
Когда извращается цель, неизбежно извращаются и средства к её достижению. В библейском учении о браке понимание цели тесно сплетено с пониманием внутрисемейных обязанностей. Бог дал супругам именно такие обязанности, которые лучше всего соответствуют назначению брака. Быть одним целым можно не иначе, чем посредством любви к жене, как к самому себе, и повиновения мужу во всём. Смотрите, как должна реализоваться идея "одной плоти": муж обязан относиться к жене не хуже, чем к самому себе, то есть, видеть в жене как бы продолжение себя, мыслить женою; а жена обязана отказаться от самого главного, что делает её независимой личностью, – от собственной воли. Так некогда чужое становится по-настоящему родным: жена сливается с волей мужа, с жизнью его, подобно тому как ветвь прививается к дереву; а муж распространяет свою жизнь и на жену, что напоминает то, как дерево "принимает в себя" ветвь. В свете цели брака обязанности супругов выглядят естественно и логично, нет никакой необходимости "снижать планку". Вот почему так важно понять и принять первоначальный замысел Божий о браке. Понятно также почему супружеским парам так трудно без натяжек интерпретировать отрывки, поясняющие обязанности мужа и жены. Если не познать библейскую сущность брака, то в сознании действительно всплывает множество исключений, когда можно не относиться к жене, как к самому себе, или не подчиняться мужу во всём. Настолько много исключений из правила, что и самого правила уже, фактически, нет.
В конечном счете, наша интерпретация супружеских обязанностей настолько верна, насколько соответствует истине наше познание других союзов – союза Отца с Сыном и Христа с Церковью. Говоря об обязанностях несколько абстрактно в Библии, Дух Святой, по-видимому, рассчитывал на то, что Он позже наполнит их конкретным содержанием, открывая нам через ту же Библию принципы высших союзов. Ведь принципы взаимоотношений во всех трёх союзах одни и те же. Если нас мучают какие-то неясности в учении о браке, решение их всегда мы можем найти в других союзах, представляющих для нас эталон. Решения обычно напрашиваются сами собой.
Может ли муж любить жену, как Христос Церковь?
Этот вопрос свидетельствует о нашей привычке отделять себя от Христа.
Конечно, муж может так любить жену, потому что Христос,
который так любит, живёт в муже. Качества Христа являются качествами мужа.
Подобным образом и жена может подчиняться мужу во всём,
раз в ней живёт Христос, умеющий подчиняться. Другое дело –
верят ли он и она в своё тождество с Христом.
Когда наступает тот момент, в котором муж и жена, наконец,
достигают своей цели и становятся "одной плотью"?
Этот вопрос напоминает проблему субъективизации, которую мы выше анализировали.
Решение то же самое. Этот момент находится не в будущем, а в прошлом.
Они уже являются одной плотью, им остаётся лишь выразить это на практике.
Супруги составляют одно целое перед Богом ещё с момента сочетания (Мф. 19:6),
независимо от того, верят ли они в это. На данном объективном факте основан
запрет развода в Мф. 19:3-9.
Не придёт ли в семью на место христоцентричности мужецентричность?
В большинстве случаев сама постановка такого вопроса неправильна.
Говорю "в большинстве случаев", потому что ситуации, когда муж
требует поклонения себе или исполнения того, что явно противоречит Библии,
сегодня практически не встречаются. В вопросе подразумевается, что
христоцентричность и мужецентричность – исключают одно другое.
На самом деле христоцентричность приводит жену к мужецентричности.
В этом случае мужецентричность как раз и подтверждает наличие
христоцентричности в жене. Если жена отождествляется с мужем,
значит она присоединяется к жизни Христа, который в муже. Подобно
тому как те, кто отождествляются с Сыном, отождествляются с Отцом.
Если А = B, а B = C, значит, A = C.
Чем больше мы таких вопросов задаём, тем плотнее подходим к
темам следующих статей цикла. Они как раз и будут посвящены тому,
как на практике выражается единство жизни мужа и жены, Христа и Церкви,
отца и Сына. Разделим наши вопросы на 3 категории – одна воля на двоих,
одни заботы на двоих, одна слава на двоих – и над каждой из них порассуждаем отдельно.
Когда "чужое" становится родным: Одна воля на двоих
(статья четвертая)
Все наши проблемы в христианской жизни происходят, по сути,
от двух видов незнания: мы не знаем, что делать (какова воля Божья),
и мы не знаем, как это делать (как Его волю исполнять).
Иногда такое невежество обусловлено обстоятельствами жизни, иногда – тем,
что мы просто-напросто не хотим знать. Но каким бы ни было наше невежество –
действительным или мнимым, – все наши проблемы так или иначе связаны с ним.
Когда оно мнимое, мы подразумеваем кавычки – "не знаем", мол.
Так вот, эти два вида незнания в сочетании дают четыре положения,
в которых может оказаться каждый из нас:
1. Не знаем, что делать.
2. Не знаем, как это сделать.
3. Не знаем ни того, ни другого.
4. Знаем и то, и другое.
Последний вариант описывает идеальный случай, и его, к сожалению,
редко приходится наблюдать. Ситуация, представленная в третьем варианте,
тоже встречается в Библии нечасто – в таком полном неведении могут
оказаться разве что те новообращённые, которые раньше были слишком далеки
от христианских ценностей. А вот первые два варианта – это как раз то,
что можно увидеть в церквях сплошь и рядом. Христианам, как правило,
трудно сохранить равновесие в своих познаниях: одни узнают, что
им следует делать для Бога, сюда присоединяются эмоции, и всё это выливается в до боли
знакомое нам законничество; другие, узнав, как нужно исполнять волю Божью,
только на этом сосредотачиваются, а это чревато легкомысленным отношением
к заповедям. Они только и рассуждают о том, как исполнять заповеди,
но непонятно, когда же, наконец, дойдёт дело к самому исполнению.
В предыдущих статьях цикла мы, в основном, вращались вокруг вопроса "как?".
Нас интересовали условия, при которых исполнение заповедей обретает смысл
перед Богом, а именно:
Отец и Сын: одна воля на двоих
Иисус выразил Отца максимально – настолько, насколько вообще способна
человеческая природа выразить Божественную. При любых обстоятельствах,
в любое время суток в Иисусе можно было увидеть характер и возможности Отца.
Благодаря чему Ему удавалось жить такой жизнью?
Прежде всего благодаря Своей святой природе. Ее наличием обусловлен
ключевой фактор для жизни
Иисуса-человека40
– состояние полной зависимости от Отца.
Во-вторых, благодаря жизни Отца, которою Иисус жил и в которой
черпал духовную силу. В-третьих, благодаря любви Отца, которая,
будучи принятой, приносила необычайную радость и вдохновение, мотивируя Иисуса
к полной отдаче служению
Ему41.
Таким образом, эти три аспекта определили возможности и мотивацию Иисуса.
Было бы ошибочно утверждать, что весь этот потенциал возник на пустом месте.
Но потенциал ничего не значит, если он не реализуется.
Мы должны понять, в чём заключается четвёртый аспект,
который определил поведение Иисуса.
Почему Иисус был не только любящ, но и любил? Почему Он не только был добр,
но и делал добро? Почему Он не просто был сильным, но и проявлял Свою силу?
Ответ на эти вопросы Библия даёт ясный и недвусмысленный:
у Сына была одна воля с Отцом.
Рассмотрим некоторые ссылки. Если их читать вдумчиво,
они поражают нас своим содержанием.
Христос и верующий: одна воля на двоих
Отношения Иисуса с Отцом служат для нас ярчайшим примером того, как
должен жить человек и как он и жил бы, если бы не согрешил.
Безгрешный Сын Божий совершил то, что некогда должен был совершить
ещё безгрешный Адам – пребывать в зависимости от Бога и таким образом
явить Его образ миру (Быт. 1:26-28). Иисус пришёл в искажённый грехом мир
и стал первопроходцем в том, чтобы, наконец, осуществить предназначение
человеческой природы; Он привёл её к состоянию, в котором она будет
пребывать всю вечность. ("И ничего уже не будет проклятого; но престол
Бога и Агнца будет в нём, и рабы Его будут служить Ему"
(Отк. 22:3; см. также Рим. 8:29)).
В предыдущей статье мы увидели, что Иисус только потому смог явить Отца,
что Отец явил Себя в Нём. Но, как выше мы заметили, Отец не явил Себя в
Нём автоматически – этот процесс требовал от Христа активного и осознанного
подчинения.
Здесь стоит выделить два очевидных элемента, из которых состояло послушание Христа:
1. Он отрёкся от Своей воли ради воли Отца;
2. Он знал, в чём состоит воля Отца.
Эти два аспекта взаимодополняющие: нужно прежде знать то,
чему подчиняться (функция разума), а затем нужно подчиниться тому,
что узнал (функция воли). Давайте посмотрим, как ап. Павел применяет эти
два элемента к нашей с вами жизни. Это Рим. 12:1-2:
Чтобы глубже понять процесс "вхождения" Божьей воли в нашу жизнь,
рассмотрим эти два элемента детальней.
Во-первых, мы должны отречься от своей воли. Это так называемый
акт капитуляции перед Богом, и чем чаще он происходит, тем реже болеть
будет наша душа. Это тот драгоценный момент, когда мы отказываемся от
своеволия, от права на собственную волю. Мы прекращаем вести себя так,
как будто мы сами хозяева своей жизни, и соглашаемся, что только Бог
должен быть нашим Господом. Взаимоотношения с Богом снова обновляются,
чтобы соответствовать принципу "господин – раб". Примечательно, что и
Павел, и Пётр, и Иаков, и Иуда в начале своих посланий представляют
себя читателям: "Я – раб Иисуса Христа" (Рим. 1:1; 2 Петр. 1:1; Иак. 1:1; Иуд. 1:1).
А сама идея послушания, подчинения, смирения, отречения просто переполняет Библию.
Вот, скажем, Иисус наставляет Своих учеников "отречься от себя и взять крест свой",
следуя за Ним (Мф. 16:24). В другом месте Он учит учеников молиться Отцу:
"Да будет воля Твоя" (Мф. 6:10). Но прежде чем молиться, нужно желать этого;
указанные слова молитвы "Отче Наш" лишь тогда будут искренни, когда мы
действительно отвергнем собственную волю в предпочтении воли Отца.
Интересно увидеть, как же согласуется отвержение своей воли с
наличием новой природы у нас, а также жизни Христа в нас. Зачем
отвергать греховную волю – тут всё понятно: она бунтует против Бога;
а вот как понять необходимость отвержения праведной воли, воли нашей
новой природы? Далее, зачем отвергать себя, если в нас уже живёт и
проявляется Христос?
Необходимость отвержения своей воли коренится в самой сущности
новой природы. Она по определению должна отвергать себя.
Ведь мы человеческую природу потому и называем новой, что она стала зависимой от Бога.
Нужно хорошо усвоить, что новая природа праведна не сама по себе;
если мы её таковой называем, то только потому, что заведомо знаем
её соединение с Господом. Мы называем её любящей только потому,
что в ней живёт и проявляется любящий Христос.
Мы называем её святой лишь потому, что она пропускает через себя святость Христа.
Строго говоря, новая природа – это не хорошие качества, а способность принять
и проявить хорошие качества Христа.
Вне Христа новой природы не существует, подобно тому как не будет
света в зеркале, когда мы поместим его в темноту.
Если "новая" природа "решила" быть праведной без связи со Христом,
одно можно сказать точно – это
старая природа42.
Итак, греховную человеческую волю мы должны отвергнуть, потому что она греховна,
а праведную – потому что она праведна. Значит, не важно, какова она;
мы должны покорить её Господу, потому что она человеческая.
Задумаемся и над вторым вопросом: зачем отвергать себя, если в нас
уже живёт и проявляется Христос? Разве не сила жизни Христа определяет
теперь наше поведение? Конечно, благодаря этой силе мы теперь послушны
Богу, но она не исключает, а предполагает отвержение себя.
Здесь, в первую очередь, важен сам характер жизни Христа,
который во многом отличается от характера жизни беса в человеке.
Когда бес хочет проявиться в человеке, он действует обманом и не даёт
ему видеть альтернативы. Об этом свидетельствует тот минимум усилий,
которые грешник прикладывает, чтобы согрешить. Нечистый дух
предусмотрительно ослепляет совесть разного рода неправдой,
так что человеку почти не приходится "отвергать себя", чтобы согрешить.
Нечистый дух получает наше согласие путём сокрытия от нас всей будущей
правды о грехе и путём чрезмерного подчёркивания сиюминутных удовольствий
и выгод от греха, а это, по сути, игнорирование нашей воли. Ведь если
бы грешник здраво осознавал, к чему приведёт его грех, он бы не решился грешить.
Иисус Христос, напротив, уважает волю человека, когда подчиняет её Себе.
