| |||||||||
Ричард Пратт: "Введение в богословие": лекция 9 ( Продолжение ) Современные взгляды В 50-е годы нашего века археологи открыли удивительные факты, которые не были известны людям, составлявшим, к примеру, Вестминстерское исповедание. Стало очень очевидным, что понятие завета не было чем-то присущим исключительно иудаизму и христианству. Археологические раскопки на Ближнем Востоке доказали существование хеттейских, аккадских, арамейских, египетских заветов, с помощью которых люди скрепляли свои отношения. Учёные стали изучать международные договора, пакты, различные документы о передаче земли в собственность и т. д. Выяснилось, что структура этих договоров была довольно-таки похожей на структуру библейских заветов, и назначение их было, в общем, похожее. Бог, заключая заветы с человечеством, просто использовал ту форму взаимоотношений, которая была привычной древнему человеку. Уже в практике повседневной жизни люди впитали в себя сущность заветних отношений, и Богу специально не надо было над этим трудиться. Таким образом, изучение древних заветов (в их сравнении с библейскими) стало для учёных естественным и необходимым введением в библейское богословие (Рис. 9.7). Примером такого введения может послужить работа Мередита Клинэ "Договор Великого Царя".
Рис.9.7 Новые открытия Изменилось и само богословие завета. Если раньше оно было, скажем так, статическим – все заветы брались в их конечном виде, логически группировались на "завет дел" и "завет благодати" или "ветхий" и "новый" завет, и так систематизированно представлялись, – то сейчас оно динамическое: богословов намного больше интересует развитие их друг в друга. Делается синхронный срез каждой эпохи, каждого завета – а после проводится диахроническое исследование. Тогда становится ясно, что все элементы структуры древних договоров (милость, ответственность, благословение и проклятие) имеются в любом завете, только в каждом последующем они более развиты. Структурно, качественно все заветы едины, отличаются они лишь количественно – степенью развитости своих элементов. Также отличает их форма, в которой они учреждались. Таким образом, для библейского богословия завета немыслимо изучать какой-то конкретный завет обособлено от других, не затрагивая других. Оно по сути своей исторично. Если мы, скажем, хотим изучить завет с Авраамом, мы не можем "перепрыгнуть" завет с Моисеем, но должны добраться до Авраама сквозь Моисея. Тем более, что именно Моисей писал об Авраамовом завете, т. е. уже изначально он был описан в Моисеевом контексте, с Моисеевыми целями. Также нельзя было бы рассматривать завет Авраама без связи с заветом Ноя. Углубляться мы не будем, подробнее вы всё это изучите на других дисциплинах. И вот такой произошедший за последнее столетие прорыв создал некоторое напряжение между молодым и старым поколением богословов (Рис. 9.8). Принципиально разный подход к исследованиям (исторический и схоласто-систематический) привёл тех и других к разным акцентам: если старшее поколение обычно подчёркивает единство заветов (то есть, что один завет благодати объемлет в себе все частные заветы), то молодое склонно утверждать их многообразие и историческую уникальность каждого. Также имеются некоторые разномыслия в вопросах соотношения Божьей благодати и человеческих дел, пребывания в завете и пребывания в спасении, условности/безусловности в заветах. Всё это вызывает горячие дискуссии в современном богословском мире.
Рис.9.8 Развитие Учебник О. Палмера Робертсона "Христос заветов", главное ваше пособие по изучению богословия завета, прекрасным образом сочетает старый и новый подходы (в смысле – в нём одинаково хорошо изложено и единство, и многообразие заветов).
комментарии
Вопросы по лекции
Новые материалы || Благодарности || Ссылки
| |||||||||||||||||||||||
| |||||||||||||||||||||||